Прелести
Шрифт:
— Вот и я не буду. Зайдём куда-нибудь? Или на улице присядем? О чём задумался?
Мы стояли на том самом месте, где много лет назад Иришка обсуждала с местным бомжём, проблемы различия взглядов на одни и те же вещи. Только вместо столиков пельменной, в этом закутке находился иностранный паб, где пиво подавали, скорее всего, совсем не жигулёвское.
— Я здесь в девяносто втором при очень интересной беседе присутствовал. Место, вот, только, очень изменилось. Давай присядем?
День был тёплым. Бабье лето. Какое-то вьющееся растение облепило террасу, где стояли
— И что это была за беседа? — Наталья размешала маленькой ложечкой сахар. — Интересная, наверное, если ты её за столько лет не забыл?
— Интересная, — я свой сахар убрал с блюдечка. Не люблю сладкий кофе. — Между ребёнком и местным охотником за пустой стеклотарой.
— На предмет чего?
— На предмет отсутствия взаимопонимания. Почему, например, когда некоторые люди смеются, глаза их остаются серьёзными. Или почему домовладелец радуется тому, что у его соседа сарай горит.
— И почему?
— Потому что он его и поджёг…
Женщина поправила очки и отпила горячую жидкость.
— А кто до этого додумался?
— Девочка. Маленькая девочка. Сейчас бы она уже в институте училась… Твой муж тоже вместе с тобой американскую субкультуру языческим российским массам прививает? — спросил как бы невзначай, в промежутке между глотками.
— Кто? Костя? — она удивлённо приподняла брови.
— А что, твоего мужа Константином зовут? А как же Владислав, который Мережко? — теперь удивился я.
— Так я уже не Мережко. Восемь лет как мы с Владом в разводе. Ты с ним разве знаком?
— Ты в поезде тогда рассказывала.
— А-а… Нет, я с ним вижусь периодически, но не часто.
— И чем он занимается?
— Бр… Не пойму. Почему ты спрашиваешь?
— Можешь не отвечать. Это ведь не я предложил нам встретиться. Хочешь, пошли по домам.
Наталья неопределённо повела плечом, потом порылась в сумочке и достала визитку:
— Держи, если интересно, сам всё узнаешь.
— Спасибо, — не читая, сунул картонку в карман. — А почему развелись?
Она не стала давать неопределённый ответ на необязательный вопрос. Слишком заметно было, что я спросил не из любопытства, а просто машинально. Женщина поставила сумочку рядом с собой и закурила сигарету.
— Разве мормоны курят?
— Когда никто не видит. Андрей, ты ведь к нам не придёшь?
— Скорее всего, нет.
— Не категоричный ответ, уже хорошо. Ой!..
За моей спиной что-то упало. Оказалось, не что-то, а кто-то. Какой-то бомж (везёт мне на них в этом закоулке) в грязной одежде плюхнулся на пол между столиками, прямо возле меня. Я непроизвольно отодвинулся, но он, зыркнув по-пиратски единственным глазом (другой был полностью затянут бельмом), схватился липкой рукой за рукав рубашки. Схватил не осознанно, пытаясь сохранить равновесие. Я отдёрнул руку, однако «Значок-2» повис на ней, точно бультерьер на фуфайке. Приподнялся, чтобы поменять точку опоры и вдруг полетел через бомжа
В отделе удалось убедить охранника, что нос ему официант разбил, а всё остальное свалили на бомжа. Впрочем, так оно, видимо, и было. Подарил дежурному майору такой же дежурный СД и с чистой совестью, в сопровождении Натальи и потерпевшего вышибалы, вышел на улицу. Образовавшуюся на душе кучу навоза освежил мыслью, что за кофе платить не пришлось…
Извинился и попрощался с Натальей, а сам двинул назад в гостевой дом «Тбилиси» к Коле Курскому.
Чё за хрень!!!
— Как-то всё сумбурно и нелепо произошло. Даже пообщаться толком не успели…
— Да уж… — я переложил мобилу из левой руки в правую. — Бывает. Ладно, мы ведь не последний день в Москве. Наговоримся ещё.
— Ну, тогда до встречи.
— Всего доброго, Наталья.
Глянул на определитель и отключил телефон. Натали, утоли мои печали… И свои печали тоже…
На мониторе компьютера наконец-то высветился официальный сайт Зорева. Владимир Николаевич выложил в интернет всю книгу «За окраиной мира, бытия и сознания» (по начальным буквам — «ЗОМБИ»), и я получил возможность сравнить то, что рассказал ему А. Г. с тем, что поведал мне в Томске Талолаев. Надо сказать — последний был указан в книге только лишь как загадочный исследователь свойств времени, присоединившийся к группе позднее и не обозначенный по имени. Перечитал начало и остановился на четвёртой главе:
Игорь рассказал, что, после того как он занял удобную для наблюдения позицию, вдруг одна стена комнаты как бы раздвинулась и… открылся вид звездного неба. На его фоне начала появляется «дыра», это напоминало восход солнца, но абсолютно черного. Ведомого начало, как в водоворот, затягивать в это черное отверстие. Появился непреодолимый, животный страх, ощущалось сильное давление, пропала способность управлять собственными действиями и контролировать сознание, голос ведущего стал ослабевать и удаляться…
«Чёрное солнце» в книге занимало место «зелёного глаза» в рассказе Талолаева, но, по сути, оба фрагмента совпадали. И если дальнейшую судьбу Талолая Даниловича я, более-менее, прослеживал, то судьбу А. Г. мог узнать только из книги. И то, лишь до определённого времени и со слов Зорева.
Глава 39
А душевно больных не сажают в тюрьму,
Им везде в этом мире тюрьма…
С виду визитка была невзрачная. Серенькая такая, глянцевая…