Прелесть
Шрифт:
Питер расслабил мышцы, зная, что пока он в безопасности. Пока… потому что боль все еще пряталась там. Она выжидала, искала удобного случая — она придет, когда пробьет ее час.
С беззаботной отрешенностью, стараясь забыть будущее и его страхи, он наслаждался жизнью без боли. Он прислушался к тому, что происходило в доме: из-за слегка просевших балок доски в полу скрипели, летний ветерок бился в стену, ветки вяза скреблись о крышу кухни.
Другой
— Шайе! Шайе! Где вы?
— Иду, — отозвался он.
Он нашел шлепанцы и пошел к двери. Это был шериф со своими людьми.
— Зажгите лампу, — попросил шериф.
— Спички есть? — спросил Питер.
— Да, вот.
Ощупью Питер нашел в темноте руку шерифа и взял у него коробок спичек. Он отыскал стол, провел по нему рукой и нашел лампу. Он зажег ее и посмотрел на шерифа.
— Шайе, — сказал шериф, — эта штуковина строит что-то.
— Я знаю.
— Что за чертовщина?
— Никакой чертовщины.
— Она дата мне это, — сказал шериф, положив что-то на стол.
— Пистолет, — сказал Питер.
— Вы когда-нибудь видели такой?
Да, это был пистолет примерно сорок пятого калибра. Но у него не было спускового крючка, дуло ярко блестело, весь он был сделан из какого-то белого полупрозрачного материала.
Питер поднял его — весил он не больше полуфунта.
— Нет, — сказал Питер. — Ничего подобного я никогда не видел. — Он осторожно положил его на стол. — Стреляет?
— Да, — ответил шериф. — Я испробовал его на вашем коровнике.
— Коровника больше нет, — сказал один из помощников.
— Ни звука, ни вспышки, ничего, — добавил шериф.
— Коровник исчез, и все, — повторил помощник, еще не оправившийся от удивления.
Во двор въехала машина.
— Пойди посмотри, кто там, — приказал шериф. Один из помощников вышел.
— Не понимаю, — пожаловался шериф. — Говорят, летающее блюдце, а я думаю, никакое это не блюдце. Просто яшик.
— Это машина, — сказал Питер.
На крыльце послышались шаги, и в комнату вошли люди.
— Газетчики, — сказал помощник, который выходил посмотреть.
— Никаких заявлений не будет, ребята, — сказал шериф. Один из репортеров обратился к Питеру:
— Вы Шайе? Питер кивнул.
— Я Хоскинс из «Трибюн». Это Джонсон из «Ассошиэйтед Пресс». Тот малый с глупым видом — фотограф Лэнгли. Не обращайте на него внимания. — Он похлопал Питера по спине. — Ну и как оно тут, в самой гуще событий века? Здорово, а?
— Не шевелись, — сказал Лэнгли. Сработала
— Мне нужно позвонить, — сказал Джонсон. — Где телефон?
— Там, — ответил Питер. — Он не работает.
— Как это? В такое время — и не работает?
— Я перерезал провод!
— Перерезали провод? Вы с ума сошли, Шайе?
— Слишком часто звонили.
— Ну и ну, — сказал Хоскинс. — Ведь надо же!
— Я его починю, — предложил Лэнгли. — Есть у кого-нибудь плоскогубцы?
— Постойте, ребята, — сказал шериф.
— Поживей надевайте штаны, — сказал Питеру Хоскинс. — Мы хотим сфотографировать вас у блюдца. Поставьте ногу на него, как охотник на убитого слона.
— Ну послушайте же, — сказал шериф.
— Что такое, шериф?
— Тут дело серьезное. Поймите меня правильно. Нечего вам там, ребята, ошиваться.
— Конечно, серьезное, — ответил Хоскинс. — Потому-то мы здесь. Миллионы людей ждут не дождутся известий.
— Вот плоскогубцы, — произнес кто-то.
— Сейчас исправлю телефон, — сказал Лэнгли.
— Что мы здесь топчемся? — спросил Хоскинс. — Пошли посмотрим на нее.
— Мне нужно позвонить, — ответил Джонсон.
— Послушайте, ребята, — уговаривал растерявшийся шериф. — Погодите…
— На что похожа эта штука, шериф? Думаете, это блюдце? Большое оно? Оно что — щелкает или издает еще какой-то звук? Эй, Лэнгли, сними-ка шерифа.
— Минутку! — закричал Лэнгли со двора. — Я соединяю провод! На веранде снова послышались шаги. В дверь просунулась голова.
— Автобус с телестудии, — сказала голова. — Это здесь? Как добраться до этой штуки?
Зазвонил телефон. Джонсон поднял трубку.
— Это вас, шериф.
Шериф протопал к телефону. Все прислушались.
— Да, это я, шериф Берне… Да, оно там, все в порядке… Конечно, знаю. Я видел его… Нет, что это такое, я не знаю… Да, понимаю… Хорошо, сэр… Слушаюсь, сэр… Я прослежу, сэр.
Он положил трубку и обернулся.
— Это военная разведка, — сказал он. — Никто туда не пойдет. Никому из дома не выходить. С этой минуты здесь запретная зона.
Он свирепо переводил взгляд с одного репортера на другого.
— Так приказано, — сказал он им.
— А, черт! — выругался Хоскинс.
— Я так торопился сюда, — заорал телерепортер, — и чтоб теперь сидеть взаперти и не…
— Теперь здесь распоряжаюсь не я, — сказал шериф. — Приказ дяди Сэма. Так что вы, ребята, не очень…