Прелесть
Шрифт:
Но он знал, что эта фантазия под стать фантазии полковника: кошмар недоверия, который живет в сознании человека, средство самозашиты, которое вырабатывается подсознательно и готовит человечество к худшему, заставляя его держаться настороже.
Нет ничего страшнее неизвестности, ничто так не настораживает, как необъяснимое.
— Нам надо разобраться, — сказал полковник. — Надо выяснить, что это такое.
И весь ужас, разумеется, в том, что узнать ничего невозможно.
Питер решил наконец шевельнуться, и полковник тотчас
— Питер Шайе.
— Что, полковник?
— Мне нужно поговорить с вами.
— Хорошо, говорите.
Он сел в постели и увидел, что находится в больничной палате. Это было стерильно чистое помещение с кафельным полом и бесцветными стенами, а кровать, на которой он лежал, — обычная больничная койка.
— Как вы себя чувствуете? — спросил полковник.
— Так себе, — признался Питер.
— Мы поступили с вами крутовато, но у нас не было другого выхода. Видите ли, письмо, игорный и кассовый автоматы и многое другое…
— Вы уже говорили о каком-то письме.
— Вы что-нибудь знаете об этом, Шайе?
— Понятия не имею.
— Президент получил письмо, — сказал полковник. — Аналогичные письма были получены почти всеми главами государств на Земле.
— Что в нем написано?
— В этом-то и вся загвоздка. Оно написано на языке, которого на Земле никто не знает. Но там есть одна строчка — одна строчка во всех письмах, — ее можно прочитать. В ней говорится: «К тому времени, когда вы расшифруете письмо, вы будете способны действовать логично». Только это и удалось понять — одну строчку на языке той страны, которая получила письмо. А остальное — какая-то тарабарщина.
— Письмо не расшифровали?
Питер увидел, что полковнику становится жарко.
— Не то что слова, ни одной буквы…
Питер протянул руку к тумбочке, взял графин и наклонил его над стаканом. Графин был пуст. Полковник встал со стула.
— Я принесу воды.
Он взял стакан и открыл дверь в ванную.
— Спущу воду, чтобы была похолоднее, — сказал он. Питер едва ли слышал его, потому что смотрел на дверь.
На ней была задвижка, и если…
Полилась вода, шум ее заглушал голос полковника, он заговорил громче.
— Примерно тогда же мы стали находить эти машины, — сказал он. — Только представьте себе. Обыкновенная машина — автомат продает сигареты, но это не все. Что-то в нем следит за вами. Что-то изучает людей и их образ жизни. Во всех кассовых и игорных автоматах и других устройствах, которые мы сами же установили. Только теперь это не просто автоматы, а наблюдатели. Они следят за людьми все время. Наблюдают, изучают.
Питер, бесшумно ступая босыми ногами, подошел к двери, захлопнул ее и закрыл на задвижку.
— Эй! — крикнул полковник.
Где одежда? Наверно, в шкафу. Питер подскочил и дернул дверцу. Вот она, висит на вешалке.
Он сбросил больничный халат, схватил брюки и натянул их. Теперь рубашку. В ящике. А где ботинки? Стоят тут
Полковник дергал дверь и колотил в нее, но еще не кричал. Он закричит, но пока он заботится о своей репутации — не хочет, чтобы все узнали, как его провели.
Питер полез в карманы. Бумажник исчез. Остальное тоже — нож, часы, ключи. Наверное, вынули и положили в сейф, когда его привезли сюда.
Сейчас не до этого. Главное — скрыться.
В коридоре он постарался сдержать шаг. Прошел мимо сестры, но та даже не взглянула в его сторону.
Питер отыскал выход на лестницу, открыл дверь. Теперь можно и поторопиться. Он перепрыгивал через три ступеньки, шнурки мотались.
Питер подумал, что безопаснее будет спуститься по лестнице. Там, где есть лифт, ею почти не пользуются. Он остановился, нагнулся и завязал шнурки.
Над каждой дверью был обозначен этаж, и поэтому Питер легко ориентировался. На первом этаже он снова пошел по коридору. Кажется, его еще не хватились, хотя полковник мог поднять тревогу с минуты на минуту.
А не задержат ли его у выхода? А вдруг спросят, куда он идет. А вдруг…
У выхода стояла корзина с цветами. Питер оглянулся. По коридору шли какие-то люди, но на него никто не смотрел. Он схватил корзину.
В дверях он сказал служительнице, сидевшей за столом:
— Ошибка вышла. Не те цветы.
Она кисло улыбнулась, но не задержала его. Выйдя, он поставил цветы на ступеньку и быстро пошел прочь.
Час спустя он уже знал, что ему ничто не угрожает. Знал также, что находится в городе, милях в тридцати от того места, кула хотел добраться, что у него нет денег, что он голоден и что у него болят ноги от ходьбы по твердым бетонированным тротуарам.
Он увидел парк и присел на скамью. Поодаль старички играли в шахматы. Мать укачивала ребенка. Молодой человек сидел и слушал крохотный транзистор.
По радио говорили:
«…Очевидно, здание закончено. За последние восемнадцать часов оно не увеличилось. Сейчас оно насчитывает тысячу этажей и занимает площадь более ста акров. Бомба, сброшенная два дня назад, все еще плавает над ним, удерживаемая в воздухе какой-то непонятной силой. Артиллерия находится поблизости, ожидая приказа открыть огонь, но приказа не поступает. Многие считают, что если бомба не достигла цели, то со снарядами будет то же самое, если они вообще покинут жерла орудий.
Представитель военного министерства заявил, что большие орудия на огневой позиции — это, в сущности, лишь мера предосторожности, что, может быть, и верно; но тогда совершенно непонятно, зачем было сбрасывать бомбу. Не только в конгрессе, но и во всем мире растет негодование по поводу попытки разбомбить здание. Ведь со стороны здания до сих пор не было никаких враждебных действий. Как сообщают, пока нанесен ущерб только Питеру Шайе, человеку, который нашел машину: его ферма поглощена зданием.