Прелат
Шрифт:
– Я видел такую тварь в Испании. Их используют для увеселения зрителей в бродячих цирках и театрах, они такие штуки вытворяют, словно дети… – пояснил Гонсалес.
Наёмники с интересом рассматривали убитое животное, которое попросту оказалось небольшой обезьянкой. Затем они продолжили свой путь.
Солнце постепенно клонилось к закату, а в лесу и вовсе стемнело – деревья были настолько высоки, что порой их бурная крона полностью застилала небо… По расчётам командора до «Огненного змея» оставалось примерно час-два пути, затем – долгожданный отдых.
Неожиданно едва заметная тропинка, протоптанная
– Очевидно, тропинка заросла… И это неудивительно: здесь такие гигантские деревья и бурная растительность. – Рене задумался: как поступить? – очевидно, что «Огнедышащий Змей» простирался впереди и они, даже, если немного отклоняться от намеченного направления, в любом случае выйдут к подножью вулкана. – Доставайте мечи, будем прорубаться вперёд! – приказал идальго. Передовой отряд тотчас обнажил дуриндарте.
Гонсалес неистово врубался в растительность, пот буквально струился по лицу, он постоянно утирал его рукавом, но в итоге и тот промок насквозь. Затем его сменил следующий наёмник, и так далее по очереди. Освободившиеся наёмники, истекая потом, тяжело дышали…
Неожиданно они услышали хрюканье свиньи.
– А вот и жаркое к нам пожаловало! – воскликнул Гонсалес и взвёл арбалет. Наёмники притихли: перспектива вечернего сытного ужина была слишком заманчива.
Из зарослей выбежало семейство странных животных, действительно похожих на свиней [113] , но только гораздо крупнее. Самая большая «свинья», видимо вожак, никогда не видевший подобных существ, людей, поводил длинным, словно хоботок носом, затем хрюкнул, и уже был готов метнуться обратно в своё лесное убежище, уводя за собой своё многочисленное семейство, как стрела, выпущенная Гонсалесом, пронзила ему голову.
113
Имеются в виду тапиры, которые водились в тропических лесах Венесуэлы в огромных количествам и были лёгкой добычей испанских колонизаторов.
Вожак издал предсмертное хрюканье, из его пасти потекла кровь, нос-хоботок безжизненно повис, лапки несколько раз дёрнулись… И он затих. Остальное семейство, ведомое чувством самосохранения, бросилось в заросли, но, увы… Их постигла та же участь, что и вожака. Наёмники, жаждавшие отдыха и жареного мяса, слаженно спустили пусковые крюки своих арбалетов.
– Отличная охота! Кто бы мог подумать! – восторгался Гонсалес. – А вы как считаете, дон Рене?
– Обожаю жареное мясо! А сейчас я готов съесть всё что угодно!
Командор, обеспокоенный столь долгой заминкой, спешившись с лошади, которая шла посередине колонны с остальными вьючными лошадьми, поспешил к идальго, но, увидев столь удачные результаты неожиданной охоты, выказал одобрение посему поводу.
Наконец наёмники достигли отрогов «Огненного змея». Дон Рамирес спешился и из последних сил отдал приказ:
– Привал!
Наёмники только и ждали сего волшебного слова, дабы снять доспехи и заняться приготовлением пищи. Они ловко разделывали тушки тапиров, развели костры и вскоре окрестности горных отрогов наполнили умопомрачительные
Пока часть наёмников занимались приготовлением жаркого, другая же наслаждалась отдыхом, профессор Фернандо в полном изнеможении упал на землю, стянул с ног опостылевшие башмаки, испил воды из фляжки и, не реагируя на аппетитные запахи, захрапел.
Рене, завидев спящего профессора, ухмыльнулся:
– Удивительно! Фернандо по обыкновению не набросился на ужин, а уснул! Да, как Венесуэла меняет людей…
К Рене подошёл Гонсалес.
– Дон Рене, воды осталось мало, а до Золотого города ещё день пути.
Идальго понимающе кивнул: жажда мучила всех, и он не был исключением, оттого и запасы пресной воды иссякли слишком быстро.
– Что вы предлагаете, Гонсалес?
– Зажечь пару факелов и обследовать окрестности: вдруг мы найдём пресный источник. Животные должны же где-то утолять жажду.
– Ваши слова вполне разумны, Гонсалес. Берите людей, факелы и отправляйтесь на поиски воды, хотя уже ночь…
Гонсалес понимал, что хотел сказать идальго и вполне разделял его опасения.
– Но после жареного мяса людям захочется пить ещё сильнее, воды к утру и вовсе не останется. Мы будем осторожны… Тем более вы, надеюсь, пойдёте с нами… – сказал наёмник и многозначительно посмотрел на идальго.
– Безусловно, я пойду с вами.
Вскоре Рене, Гонсалес и ещё трое наёмников с факелами и кожаными бурдюками для воды были в сборе.
Рене немного отдалился от лагеря, затем остановился и прислушался: до него донёсся едва слышный шум и… некий запах. Этот запах он не спутал бы ни с чем – так могла пахнуть только вода.
Рене напряг слух.
– Туда! – указал он рукой в восточном направлении отрогов. Наёмники безоговорочно последовали за ним.
По мере продвижения, шум воды усиливался, что позволяло сделать вывод: Рене и небольшой отряд двигаются в правильном направлении. Впереди простирался непроходимый лес, и им приходилось прокладывать путь мечами, прорубаясь сквозь бурную растительность.
Рене казалось, что они целую вечность будут бороться с омерзительными растениями, пытающимися своими когтями зацепиться то за руку, то за голову, а то и вовсе за лицо… Ветка со всей силы хлестнула его по лицу. Он почувствовал, что из щеки начала сочиться кровь, но, собрав последние силы, продолжал пробиваться на шум воды. И вот заросли внезапно оборвались: Рене и его спутники отчётливо услышали шум воды и, посветив факелами, увидели и сам небольшой водопад.
– Благодарю тебя, Господи! – произнёс Гонсалес и перекрестился. Рене же невольно подумал: всегда ли наёмник был таким набожным? – в особенности в те моменты, когда убивал людей.
Наёмники, поддавшись невольному искушению, собирались сбросить доспехи и окунуться в прохладные воды небольшого озерца, что переливалось при свете факелов.
– Стойте! – воскликнул Гонсалес. – Не делайте этого! Мы не знаем: какие чудовища таяться в этих водах!
Наёмники растерялись… Один из них снял шлем и, словно ковшом, зачерпнул воду, затем с наслаждением испил её, а остальную вылил себе на голову.
– Брр… холодная…
– Вероятно, водопад струится с гор, там наверху – ледники. – Пояснил Гонсалес. – Я встречал подобные в предгорьях Альп.