Прелат
Шрифт:
«Это конец… Рене и весь отряд погибли… Неужели в крепости поселилось это исчадие Ада? Что же делать? Ждать? Да, да…остаётся только ждать… А что же потом? Карта при мне… Я найду этот Золотой город, чего бы мне это ни стоило!!! Наверняка тольтеки, жившие около Сен-Филиппе ушли в лес, придётся самим нести провиант и фураж для лошадей, да и проводника теперь не найти… В таком случае, лошадей лучше не брать…»
Командор опустил подзорную трубу, правый глаз задёргался от нервного напряжения. Предупредительный слуга принёс вина.
– Дон Рамирес, выпейте вина…
Командор
– Слава Всевышнему! Они живы! – воскликнул он.
Всё это время профессор Фернандо метался по палубе бригантины, пребывая в крайне возбужденном состоянии. Он прекрасно видел, как Рене с десятью наёмниками погрузились в шлюпку и отчалили от «Святой Изабеллы» в сторону берега.
В тот момент, когда вдалеке над Сен-Филиппе взметнулся чёрный дым, профессор и вовсе лишился самообладания, проклиная свою беспечность и жадность:
– Лучше бы я сидел в Мадриде и торговал лионскими шелками: всё-таки прибыль! И на жизнь хватало! Нет, надо было мне ввязаться в эту авантюру! Уж если дона Рене схватили дикари и изжарили на костре! – при этой мысли он и вовсе покрылся холодной испариной. – То, что же говорить про меня? – простого учёного мужа, не обладающего столь выдающимися способностями. Надо поворачивать назад, покуда эта Венесуэла не стала моим последним пристанищем. Эй, богу, если вернусь в Испанию, куплю маленький домик, женюсь на какой-нибудь упитанной вдовушке…
Фернандо никого не слышал и не видел, продолжая безумолку причитать себе под нос. Команда бригантины держалась спокойно, в её планы не входило сходить на берег и тем более принимать участие в авантюре своего нанимателя, а лишь доставить на берег и ожидать его возвращения на якоре.
Дон Рамирес снова навёл подзорную трубу на берег, солнце клонилось к закату, но он чётко различил Рене в окружении наёмников.
– Надеюсь, я получу исчерпывающее объяснение по возвращении идальго на «Святую Изабеллу»…
Команда наёмников погрузилась в шлюпку, налегла на вёсла и вскоре полным составом поднималась на борт каравеллы. По их чёрным от гари лицам, командору сразу стало ясно: надо дать людям отдых и пожаловать хорошего вина.
– Дон Рене, я рад видеть вас на борту судна! – воскликнул командор. – Может быть, вы посвятите меня: откуда исходил чёрный дым?
– Непосредственно из крепости, дон Рамирес, прямо с её площади… – устало ответил идальго. – Позвольте мне умыться, немного отдохнуть и я посвящу вас во все подробности сего предприятия.
– Да, да, конечно! Отдыхайте! С нетерпением буду ожидать вас в каюте.
Рене кивнул: ему нестерпимо хотелось смыть с себя погребальный пепел бывших обитателей Сен-Филиппе.
Наконец, некоторое время спустя командор и идальго ди Калаорра сидели за столом, наслаждаясь вином. Отпив немного из бокала, Рене во всех ужасающих подробностях поведал дону Рамиресу о том, что обнаружил отряд наёмников в испанской крепости.
Дон Рамирес
– Вы же не знаете наместника в лицо… Откуда у вас такая уверенность, что его не было среди растерзанных людей?
– Интуиция, командор.
– Ах, да… Я припоминаю: вы говорили мне, что она вас никогда не подводила. Что ж… Значит, дон Барбалес бросил Сен-Филиппе на произвол судьбы, а сам на «Звезде Кастилии» бежал и, вероятнее всего, в Англию.
Рене удивлённо вскинул брови.
– Отчего же в Англию?
– Он мечтал купить лордство и стать пером. В Испании же бывший наместник страшился инквизиции.
– Пожалуй это резонно… Во Франции порой инквизиторы чрезмерны в усердии, но в Испании… – неосторожно заметил идальго.
Командор встрепенулся.
– Да, дон Рене… Всё хочу вас спросить… Ведь вы – не испанец, а скорее – француз?
Рене рассмеялся, он прекрасно понимал, что в Испании трепетно относятся к генеалогическим древам и этот разговор рано или поздно должен был состояться.
– Моё полное имя Рене Альварес де Шаперон де Бланшефор ди Калаорра.
– О! Кажется, земли Бланшефор находятся в предгорьях Пиренеев!
– Вы совершенно правы, командор, и я владею ими. В моих жилах течёт как французская, так и испанская кровь. Как вы когда-то изволили заметить: идальго Диего ди Калаорра – мой ближайший родственник. – Не смутившись, солгал идальго, и невольно подумал о Папской булле. Ведь в ней предусмотрительно не было указано имени владельца сего ценного документа, а лишь значилось, что податель сего обладает таким-то правом и каждый истинный католик и во Франции, и в Испании, и других королевствах обязан содействовать ему, дабы на то – воля Господа. На Рене накатили воспоминания: «Анри Денгон был прозорливым человеком, он словно предвидел, что я могу попасть в весьма щекотливые обстоятельства…»
– Да-а-а… – задумчиво протянул командор. – Но давайте вновь вернёмся к нашим «баранам»…
Рене усмехнулся, его иногда забавляли высказывания дона Рамиреса.
– Вы имеете в виду: следует определить дальнейший план действий?
Командор кивнул.
– Надеюсь, в вас не возникли сомнения по поводу того, что экспедиция провалена, так и не начавшись?
– Нет, ни я, ни наёмники, которые сошли со мной на берег, так не думают. Жажда золота слишком велика и они готовы идти до конца.
– Прекрасно. Тогда обсудим все тонкости дела. Увы, я так понимаю: вряд ли мы найдём проводников и носильщиков.
Глава 8
На следующее утро, едва забрезжил рассвет, команда дона Рамиреса из восьмидесяти человек, вооружённая дуриндарте, баллоками, арбалетами, а кое-кто и – мушкетами, погрузилась в шлюпки и вскоре ступила на землю Венесуэлы. Провизию и запасы воды пришлось ограничить, ибо носильщиков в мёртвом Сен-Филиппе естественно не нашлось: всю поклажу погрузили на лошадей, но и для них требовался фураж, поэтому дон Рамирес принял решение взять только пять вьючных лошадей и одну – для себя, остальную же поклажу разделить между наёмниками.