Прелат
Шрифт:
Они с чувством выполненного долга повернули на узкую неприметную улочку, которая плавно переходила в улицу Баркильо [102] , та же в свою очередь поворачивала на Паса.
Идальго и кабальеро выехали на перекрёсток: направо, извиваясь, шёл неприметный переулок, ведущий прямо к площади Паха, где дома с нетерпением их ожидала прекрасная Мадлен; налево поворачивала ароматная Касса-де-Панадерия [103] , прямо перед ними расстилалась Пуэрта-Серрада.
102
Улица,
103
Улица булочников и хлебопеков.
Рене остановился: ему почудился голос: «Рене де Шаперон, или как вас теперь называют – идальго ди Калаорра! Я жду вас в приюте… Идите ко мне… Это касается Мадлен и ваших возлюбленных падчериц…»
Рене тряхнул головой:
– Наваждение какое-то. Видимо, я слишком устал… Алонсо! – обратился он к своему спутнику, но тот хранил молчание. – Алонсо! – снова повторил идальго, вглядываясь в лицо кабальеро. Тот словно очнулся ото сна:
– Дон Рене, вы меня звали?
– Да, я смотрю, ты тоже устал… Ладно… Ты ничего не слышал? Голос… странный такой, вкрадчивый…
Алонсо замялся.
– Я думал, мне почудилось.
– Значит, мы оба слышали голос. С подобным я ещё не сталкивался. Он явно исходит с Пуэрта-Серрада. Едем!
Рене пришпорил лошадь и уверенно направился к приюту бродяг. Алонсо ничего не оставалось делать, как последовать за ним, не задавая лишних вопросов.
Идальго и кабальеро спешились. Рене дотронулся до медного кольца [104] , дабы постучать им в ворота, как в них открылась калитка.
– Барон Рене Альварес ди Калаорра, – произнёс вкрадчивый голос из темноты. Рене вздрогнул: былые чувства охотника, дремавшие в нём последние три года, поднимались изнутри, захлёстывая его полностью. Он положил руку на навершие меча.
104
Медное кольцо в средние века выполняло своего рода роль колокольчика или звонка.
– Прошу, сударь, вас ожидают, – снова произнёс таинственный голос.
По спине идальго пробежали мурашки, невольно он почувствовал, как теряет над собой контроль, повинуясь воле незнакомца из темноты.
Он посмотрел на Алонсо: тот неподвижно стоял с широко раскрытыми глазами.
Огромным усилием воли Рене взял себя в руки и уверенно произнёс, переступая порог Закрытых ворот:
– Что ж, приглашение столь изысканно, право не знаю, как и отказать вам.
Незнакомец тихо рассмеялся.
– Нам никогда не отказывают…
Идальго и кабальеро в сопровождении таинственного незнакомца, с головы до пят закутанного в плащ, вошли в небольшое помещение, по виду напоминающее монастырскую трапезную. Посередине стоял стол, за которым сидел весьма знатный идальго или возможно даже гранд [105] , это было легко определить по его богатой одежде и увесистой золотой цепи, поблескивающей в полумраке. Рене также заметил нескольких
105
Грандами называли испанских графов и герцогов. Т. е. высшую аристократическую знать.
– Прошу вас, идальго, – произнёс незнакомец и скинул плащ.
Отблески единственной свечи, стоящей на столе осветили его; Рене, не церемонясь, начал внимательно рассматривать таинственного хозяина Пуэрта-Серрада. Мужчина был невысокого роста, черноволос, с правильными чертами лица, его тёмные, словно спелые вишни, глаза отливали зловещим огнём.
Рене стало не по себе, он поёжился, но выдержал пронзительный взгляд незнакомца, идальго показалось, что тот пытается проникнуть в его сокровенные мысли…
– Так что же, сударь? – первым заговорил Рене. – У вас ко мне дело?
Незнакомец рассмеялся.
– Ваша выдержка поражает! Меня предупреждали: вы достойный сын своей матушки!
Рене встрепенулся.
– Откуда вы знаете о моей матери?
– Её имя: Графиня Изабелла де Монтей? Не так ли? – уточнил незнакомец.
– Да, извольте объясниться! – воскликнул Рене. – Достаточно говорить загадками!
– Вы совершенно правы, мой благородный идальго. Итак, присаживайтесь…
Незнакомец сел за стол, «гость» последовал его примеру. Неожиданно из самого тёмного угла отделилась фигура ещё одного мужчины… Рене невольно извлёк из пояса один из метательных ножей и сжал в руке…
– Не волнуйтесь, идальго – это мой помощник. Он просто позаботиться о вашем спутнике…
Помощник приблизился к Алонсо, по-прежнему неподвижно стоявшему посреди «трапезной» с остекленевшим взглядом, взял его за руку и отвёл на ту самую скамью, где молча, потупив взор, сидели слуги гранда.
– Теперь, все – на своих местах. Начнём… – произнёс хозяин. – Вы, как я вижу, жаждите объяснений…
– Конечно! А вы как думали?! Некий голос заманивает меня к воротам приюта, не успеваю я дотронуться до медного кольца, как в воротах распахивается калитка и…
– Вы считаете, что всё подстроено – вас ожидали, – закончил фразу хозяин. – Так и есть. Направив зов, я просто был уверен, что он возымеет действие, против него нельзя устоять, и вы окажитесь около ворот приюта.
– Вы хотите выкупа? Мадлен и девочки у вас? – подавляя волнение, спросил Рене. – Назовите сумму…
– Сумму! – хозяин удивился. – Вы так и не поняли идальго: кто перед вами! Судя по всему, вы не имели с нами дело…
– Я многое успел повидать во Франции: вы – колдун, чернокнижник. Вам от меня что-то надо, иначе вы бы не схватили Мадлен и девочек! – воскликнул Рене.
– Вы ошибаетесь, идальго. Я – не колдун, а тем более – не чернокнижник. Я – Энерей из клана Рабильон.
Рене удивлённо приподнял правую бровь.
– Насколько мне известно, кланы – у шотландцев. Но те рыжеволосые, не очень-то вы на них похожи…
– Вы, как всегда проницательны, меня предупреждали…
Рене опешил.
– И кто же?
Энерей возвёл глаза к потолку.
– Те, кто находится там наверху, – затем он опустил глаза и, немного помолчав, добавил: – И те, кто внизу…