Прекрасный
Шрифт:
– Воронов!!! – Танюха, примчавшись в больницу к Верочке, орала так, что у соседки по палате едва не начались преждевременные роды. – Во! Ро! Нов!!! Нет, ну ты можешь себе представить – сам Воронов будет играть в этих твоих дурацких «Сумерках в зените»!!!
– В «Закате на рассвете», – смеялась Верочка, отбиваясь от налетевшей на нее с обьятиями подруги.
– Однохренственно! Воронов! Это же уму непостижимо! Воронов! А с какой книги этот твой «Вечерний полдень» надо начинать читать?
Дело было в том, что Танюха обожала Воронова с той же страстью, с какой Верочка
– В общем, херня какая-то, – возбужденно рассказывала ей на следующий день подруга. – Совсем Крупомолов из ума выжил, то дохлых мышей размером со слона по сцене разложит, то мусор со штанкетов свесит, не ходи, в общем.
– Я и не собиралась, – начала было Верочка, но Танюха, не обращая на Верочку никакого внимания, продолжала:
– Но вот этот мальчик, Воронов, это, конечно, просто нечто! Звезда! Жемчужина в навозной куче!
– Мальчик?
– Ну мальчик! Воронов! Юрочка! Он еще в том фильме снимался, у этого, как его… ну он там еще голым в снег с балкона прыгал, сам, без каскадеров, я читала!
Разумеется, Верочка не смотрела этого фильма, она вообще не любила отечественное кино, полагая его дешевой самодеятельностью, но Танюху было не остановить:
– Красив, как греческий бог! Талантлив, как сатана! Когда он на авансцену вышел и верхние пуговки на рубашке расстегивать начал, я чуть не кончила, реально!
– Ну я рада, что тебе понравилось…
– Понравилось?!! Ха!!! – орала Танюха. – Понравилось! Ты только представь: он такой выходит вперед, прожектор на него светит, за спиной темнота, а он – он, Вер, руку к воротнику подносит, и пуговицу расстегивает, так, знаешь, медленно-медленно, а я…
– Очень красиво, – вежливо соглашалась Верочка – расстегнутые пуговицы на каком-то мальчике, окруженном гигантскими дохлыми мышами, представлялись ей весьма сомнительным зрелищем.
В общем, так они и жили, каждая со своим увлечением, Танюха с Вороновым, Верочка с романами Жени Фишер, пока в один прекрасный день звезды не сошлись и кастинговое решение продюсеров грядущего сериала «Закат на рассвете» не примирило Танюху с Верочкиными любимыми книжками, а Верочку с Танюхиным любимым актером.
В фандом Жени Фишер Танюха влилась как родная – мигом завела аккаунты на всех фанатских форумах, отчаянно сражалась с теми, кто смел писать «Воронов старый», «Воронов толстый» и «да он вообще не похож» и стала жарким почитателем Верочкиных фанфиков. Изредка, чтобы порадовать любимую подругу, вместо нежных эротических фантазий про юного Эдварда Верочка сочиняла разнузданное порно про сэра Эндрю Миднайта, неизменно определяя ему в партнерши какую-нибудь таинственную экстравагантную даму средних лет и выдающихся достоинств. Танюха растроганно благодарила Верочку, строчила огромные восторженные отзывы
Эх, Танюха, Танюха, – горестно вздохнула Верочка. Если бы не твоя дурацкая любовь к твоему дурацкому Воронову, можно было бы быстренько отказаться от приза и с чистой совестью улечься с телефоном на кровать, включив младшему что-нибудь из обыкновенно запрещенного для него аниме. И вообще, можно было бы даже попросту забить на этот дурацкий билет и удалиться из подписчиков актера Убожина, вместо того, чтобы мучительно придумывать, кому подарить на сегодняшний вечер юного Эдварда Портнягина.
– Андрюш! – крикнула она, выходя в коридор. – Андрюш, ты же дома?
– Уже почти нет! – раздался из-за закрытой двери сердитый голос старшего сына. – Я ухожу через полчаса!
– Андрюш, а ты не мог бы в виде исключения присмотреть за Эдвардом?
– Я, ухожу, через, полчаса, – взъерошенная голова старшего сына высунулась из-за двери – поганец явно только что встал с постели. – Какое из этих четырех слов ты не расслышала?
– Ну Андрюша, – попросила Верочка, – мне очень надо отойти по делам. – Посиди с ним, а? Только пока папа не вернется, а потом…
– Макса проси! – Андрюшина дверь громко захлопнулась.
– Макс? – на среднего надежды было еще меньше, чем на старшего, однако попробовать все-таки стоило.
– У меня репетитор! В пять! По русскому! Жи-ши пиши с буквой «и», мам! – немедленно заорал из-за своей двери бессовестный Макс.
– А потом, когда вернешься? – если найти кого-нибудь на то время, пока Макса не будет, то…
– А потом мы пробники решаем с мужиками в дискорде!
– Ну ты же можешь просто мультик ему включить? Он тихонечко посидит у нас в комнате, посмотрит, а ты решай свои пробники!
– Ага! – донеслось из-за двери. – А если он вместо мультиков возьмет и в окно вылезет? Шестнадцатый этаж, мам!
– Но…
– Я не хочу потерять любимого младшего братика только потому, что его безответственной матери вздумалось срочно свалить на ноготочки! – Максова дверь явно ее осуждала.
– Нет, ты не понял, я в театр…
– Тем более! – отрезала Максова дверь.
Верочка вздохнула. У нее оставался последний вариант. С тех пор, как они съехали в Бутово, мать Портнягина вроде бы стала ненавидеть ее чуть меньше, чем раньше, но любовь между ними совершенно точно была невозможна до тех пор, пока смерть (и Верочка всерьез опасалась, что это будет ее собственная смерть) не разлучит их.
– Что с Ванюшей? – умирающим голосом прошелестела старая змея вместо приветствия. – Он должен был приземлиться полчаса назад!
– Э-э-э… нет, он только полчаса назад вылетел, – промямлила Вера. – В Салехарде погода была нелетная. Тамара Терентьевна, я…
– А бедной покинутой матери об этом ты сказать, разумеется, не подумала? – драматически всхлипнула свекровь.
– Ну…
– У меня давление! Гипертонический криз! Ишемия сосудов головного мозга! Мне нельзя волноваться, но это никого не волнует, разумеется! – всхлипывания грозили вот-вот перейти в рыдания.