Прекрасные озерные девы
Шрифт:
И я, конечно же, согласился.
Наш дом очень большой — я вроде бы уже говорил об этом. Целых два этажа: на первом — гостиная, она же столовая. Она очень большая, ведь в ней должна помещаться целая Семья — нормальная, а не такая, как наша. Рядом находится кухня, теплые кладовые, библиотека… И Лаборатория, конечно. Лаборатория есть в каждом доме. (Интересно, а что это, в самом деле, такое? Даже Матушка, похоже, этого не знает, отделываясь туманными фразами о необходимости "хранить наследие матерей". Для меня Лаборатория — всего лишь небольшая комната, где на полках стоит множество странной посуды и непонятных железных коробок. У некоторых из них стеклянные стенки…
На втором этаже — спальни. Самая большая, как и полагается, мужская — ведь она рассчитана на настоящую, нормальную семью. А у нас вот семья маленькая. У нас лишь один Дядя. Мама не любит говорить, отчего так — может быть, стесняется? Не очень-то приятно рассказывать о таком… Впрочем, наш Дядя прекрасно справляется сразу за нескольких — не зря он так любит кричать (когда Мамы нет дома), что кормит всех нас, и как ему надоело целыми днями стоять у плиты, и попробовали бы мы сами… и при этом всегда поглядывает на меня — вот, мол, скоро узнаешь, каково это.
А еще у нас есть чердак, занимающий весь третий этаж. Огромный и заброшенный.
Вообще-то он, как и положено, закрыт на замок… Ну, честное слово, я не виноват в том, что этот замок так легко открыть без помощи ключа! Просто взяться посильнее и дернуть. В первый раз это вышло у меня совершенно случайно: я попросту поскользнулся на только что вымытом полу — и чтобы не улететь кувырком вниз по лестнице, схватился за первое, что попало под руку… Я страшно перепугался, увидев, что дужка замка вышла из гнезда, и теперь его можно спокойно вынуть из петель. Перепугался настолько, что даже не подумал воспользоваться случаем… огляделся, с колотящимся сердцем — вроде никто не видел, — и задвинул дужку обратно. Если не проверять — вроде бы ничего не заметно. И ушел.
Ужас разоблачения терзал целую неделю. А потом я осторожно завел разговор с Дядей — и выяснил, что на чердак уже давным-давно никто не заглядывает. «Чуть ли не с самых Прежних Времен…» Значит, нечего и бояться. Можно было бы забыть про таинственную дверь… если бы не случайные Дядины слова.
С самых Прежних Времен!
Не знаю, как это объяснить… я почувствовал, что эти Времена вдруг словно приблизились ко мне. В самом деле, ведь наш дом, такой привычный и уютный, действительно был построен еще тогда — в таинственную и жуткую эпоху. Больше тридцати лет назад, подумать страшно! В эпоху, когда миром правили дикари-мужланы, жестокие и невежественные, еще не усмиренные строгостью и милосердием женщин-Сестер. В эпоху, когда невозможны были истинные знания… Стоп!
И тут в первый раз пришла эта мысль — простая и очевидная.
Наш дом построен еще в Прежние Времена. В Прежние Времена мужчины были дики и необразованны, а женщины забиты. Но тогда — кто же построил этот дом? Кто построил в нашем поселке все старинные дома? Кто установил в нашей гостиной «волшебное окно», до сих пор остающееся непонятным даже женщинам?
Выходит, все это сделали те самые Древние?
Тем, кто будет читать эту историю, наверное, трудно будет понять, что это такое — усомниться в словах Старших Сестер. В вашем мире сомнение - нормальный способ познания действительности. В вашем, не обижайтесь…
К великому счастью, мне хватило ума ничего не спрашивать. Ничего и ни у кого. Я до сих пор не уверен, что произошло бы, спроси я об этом у Мамы. Возможно, я бы получил мудрые и спокойные объяснения, и все мои проблемы рассыпались бы в пыль… Дядя, конечно, сдал бы меня сразу, и наверняка не Маме. Ну а о матушке-учительнице и говорить не стоит, все и так ясно.
4.
Совершить
Несколько раз, днем, я украдкой взбирался туда, как бы примериваясь к задуманному. Открыть замок хотелось нестерпимо, прямо сейчас; может быть, никто не заметит? Нет, страшно… Когда домашние, наконец, улеглись и все затихло, страх вдруг заявил о себе с невероятной силой. Ну что, в самом деле, мне делать на этом несчастном чердаке? Постель уютная и теплая, и хочется спать, а вставать завтра рано. А там, скорее всего, просто пустой чердак, ничего больше…
Я вытащил себя из постели силой, словно нашкодившего и спрятавшегося щенка. Вытащил — и потянул за шкирку вперед, по темному коридору, к заветной лестнице. Открыть замок снова оказалось совсем нетрудно, просто дернуть посильнее, и дужка выскакивает из гнезда. Теперь осторожно потянуть на себя железную дверь… ой!
Мерзкий пронизывающий скрип прокатился, казалось, по всему дому, отсюда и до двери в прихожей. Я замер, лихорадочно пытаясь сообразить, что лучше — прятаться здесь или стремглав мчаться в свою комнату: от такого звука все домашние неминуемо должны были вскочить и броситься сюда! От ужаса ноги налились тяжестью, мигом сделавшись непослушно-деревянными. Прошла минута, другая… ничего. Я изумленно прислушался, не в силах поверить в удачу.
Может, закрыть проклятую дверь и потихоньку идти спать?
Ну уж нет! Зря, что ли, я натерпелся такого страха?
За дверью было странно холодно — и стояла абсолютная темнота. Я запоздало вспомнил, что не взял с собой лампу: в самом деле, здесь же нет окон! Может, вернуться? Осторожный шаг вперед, держась рукой за стену… нет, это бесполезно, в такой темноте ничего не увидишь. Пальцы нащупали на холодной поверхности какой-то выступ; я непроизвольно надавил, пытаясь на ощупь сообразить, что это — и вдруг…
Вспыхнуло так, будто из полной тьмы я вдруг угодил в яркий полдень. С трудом удержавшись от крика, я стоял зажмурившись, и перед глазами плавали разноцветные пятна; когда мельтешение наконец успокоилось, осторожно поднял веки… Вверху, под потолком, сиял яркий шар, похожий на маленькое солнце. Я ошарашено огляделся — и метнувшись к двери, осторожно прикрыл створку. Если кто-нибудь выглянет сейчас из комнаты… Дверь глухо стукнула: при свете с обратной стороны обнаружился массивный засов, который я поспешил задвинуть. Глупо, конечно, но так казалось надежнее. Ну, теперь можно спокойно оглядеться.
Стены и потолок странного помещения казались голыми — простой бетон, грязно-белый, совершенно без отделки. Впрочем, лестницы внизу тоже были из бетона — но там он был гладкий, аккуратно покрашенный в яркие тона. Здесь же… Я подошел к стене и дотронулся до холодной поверхности: на ладони остался грязный коричневый след. Как странно здесь — и как неуютно! Все вокруг оказалось покрыто пылью, даже воздух был пыльный, с каким-то странным запахом… запахом места, куда не заходили десятилетиями. Поверхность стен оказалась совершенно не такой, как внизу — не гладкой, а странно ребристой, словно вокруг оказались кости гигантского животного. По углам лежали кучи деревянного хлама — обломки стульев и другой мебели, какие-то доски, еще более грязные, чем бетон стен. В глубине комнаты возвышались три странных сооружения — вроде узких шкафов странной округлой формы, только не деревянных, а железных. А в центре помещения стояло нечто, накрытое странной блестящей тканью.