Прекрасное отчаяние

Вуд Рейвен

Изучая каждую черточку ее прекрасных черт и каждое мерцание света в ее глазах, я едва могу поверить в свою удачу. Эта женщина, этот совершенно невероятный человек - мой.

Она просто ворвалась в мою жизнь в один прекрасный день и отказалась кланяться, а затем заставила меня почувствовать, что значит жить. По-настоящему жить. Все считают, что у меня есть сила, но я никогда не встречал никого настолько сильного, как она. Никогда в самых смелых мечтах я не мог представить, что встречу кого-то, кто вот так перевернет мой мир с ног

на голову.

Вокруг нас раздаются взволнованные возгласы, когда в темном небе вспыхивают первые фейерверки. Красные и золотые огни рассыпаются по небу дождем искр, а затем к ним присоединяются синие и фиолетовые блестки.

Улыбка на лице Оливии, когда она наблюдает за ними, стирает последние остатки холодной апатии в моей груди.

Она поворачивается ко мне, ее глаза теперь мерцают в свете разноцветных фейерверков, и на ее губах появляется мягкая улыбка.

— Я просто хотела, чтобы ты знал...

В небе над нами вспыхивает еще одна волна фейерверков, заставляя толпу ликовать. Но ее глаза остаются прикованными к моим, когда она говорит:

— Я люблю тебя.

Моя грудь напрягается, и сердце вдруг кажется слишком большим для моей грудной клетки.

Скользнув пальцами по ее мягким кудрям, я прижимаюсь к ее щекам и целую ее с такой страстью, что мир может загореться. Большой металлический колокол на главной башне университета начинает звенеть, возвещая о наступлении нового года. Оливия обхватывает мою шею руками, крепко прижимая меня к себе, и отвечает на поцелуй с тем же отчаянием и волнением, что и в моей груди.

Оливия Кэмпбелл.

Моя Оливия.

Единственный человек, который заставляет меня чувствовать себя живым.

И я не могу дождаться, когда проведу с ней остаток своей жизни.

ЭПИЛОГ

ГОД СПУСТЯ

Я удивленно поднимаю брови, когда кто-то окликает меня сзади. Обернувшись, я обнаруживаю Бенедикта и Александра Хантингтона III, идущих к нам. Остальные люди, болтающие и выпивающие на террасе на крыше, спешат убраться с дороги, пока семья, которой принадлежит весь этот город, движется по этажу.

— Черт возьми, Оливия, — говорит Бенедикт, когда они с отцом доходят до нас. — Ты выглядишь сексуально.

Александр обхватывает меня за спину и кладет руку на мое бедро.

— Осторожнее, Бен.

— Ах ты, засранец. Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты меня так называешь!

— Веди себя хорошо, — приказывает отец, в то время как Александр ухмыляется своему брату.

Окинув сыновей неодобрительным взглядом, мистер Хантингтон наклоняется вперед и целует меня в щеку.

— Ты прекрасно выглядишь, Оливия.

В моей груди разливается тепло, а на губах появляется улыбка. Прошло несколько месяцев, прежде чем он понял, что мне действительно не нужны деньги или статус Александра. И как только он убедился в этом, его поведение по отношению ко мне кардинально изменилось. Я бы даже

сказала, что, возможно, я ему нравлюсь. Когда я пришла на ужин в их особняк на той неделе, мне даже удалось рассмешить его.

Это, похоже, потрясло его не меньше, чем его сыновей.

— Спасибо, — говорю я. — Хотя я не могу приписать себе заслугу за платье. Это все Александр.

Мой красавец-дьявол в черном костюме ухмыляется, как довольный кот.

Несмотря на то, что я ясно дала понять, что мне не нужны его деньги, Александр все равно упорно пытается меня баловать. Однако я стала лучше принимать его щедрость. Это заняло некоторое время, потому что я всю жизнь не получала ничего, что не заработала. Но чем больше времени я провожу с Александром, тем больше понимаю, что не обязательно все время делать что-то самой. На самом деле это нормально - позволить тому, кто тебя любит, заботиться и о тебе.

— У Четвертого отличный вкус к платьям, — говорит Бенедикт с дразнящей ухмылкой на лице. Переведя взгляд на брата, он вздергивает брови. — Может быть, когда-нибудь мы даже увидим, как ты его надеваешь.

Александр фыркает и закатывает глаза. Затем в его взгляде появляется интригующий блеск, и он поднимает брови.

— Как Мира?

Бенедикт гримасничает.

— Все еще злится на меня.

— А Ребекка?

— Тоже злится.

— А Фрея?

— Ладно, ладно, я понял, о чем речь. — Он размахивает руками перед лицом. — Прости за замечание о платье, дорогой брат. — Быстро моргая, он смотрит на Александра самыми лучшими щенячьими глазами, которые я когда-либо видела. — Пожалуйста, прости меня?

— Ну, я щедрый Бог.

Бенедикт фыркнул.

С лукавой ухмылкой на губах Александр кивает на место позади брата.

— Поэтому я также скажу тебе, что Ребекка сейчас направляется сюда.

— Черт! — Бенедикт бросает панический взгляд через плечо. — Увидимся позже. — Поспешно удаляясь в другом направлении, он встречает взгляд Александра и подмигивает. — Удачи.

Я смотрю между ними, но Александр только в отчаянии качает головой.

— Пойдем, — говорит он, просовывает свою руку в мою и тянет меня к балкону. Прежде чем мы уходим, он кивает своему отцу. — Папа.

Тот очень серьезно кивает ему в ответ.

— Сын.

Даже спустя целый год после того, как мы официально встречаемся, я все еще не могу понять эту семью.

Прекрасная звездная ночь встречает нас, когда мы выходим на балкон. Крошечные лампочки покрывают стеклянные перила, заливая все пространство невероятным серебристым сиянием и создавая впечатление, что это продолжение ночного неба. Но, несмотря на прекрасное окружение, балкон подозрительно пуст.

Я поднимаю взгляд на Александра, когда он подводит нас к краю, где серебристые огни сияют ярче всего. Его бледно-голубые глаза, которые раньше казались мне смертоносными осколками льда, теперь напоминают скорее сами звезды.