Прекрасное отчаяние
Шрифт:
По моему обнаженному телу пробегает дрожь, когда пальцы Александра касаются моего соска. Он снова нежно дразнит его, в то время как пальцы его другой руки изгибаются на пути из моей киски.
В моих глазах меркнет свет. Я стону в кляп, и, если бы не наручники на запястьях, не думаю, что смогла бы удержаться на ногах, так как сенсорная перегрузка от его пальцев на моем клиторе, соске и киске одновременно пульсирует во мне.
Кажется, будто все мое тело вибрирует от накапливающегося напряжения. Я вдыхаю рваными глотками,
Он щиплет мой сосок, а затем сильно выкручивает его, посылая по моему телу вспышку боли, которая разрушает приближающийся оргазм.
Затем он снова убирает руки.
Я кричу в кляп. Я кричу так сильно, что в горле пересохло.
Я собираюсь сгореть в огне в любую секунду. Мой разум расплавится, а тело разлетится на куски от неистового напряжения, клокочущего во мне, как гроза. Мне нужна разрядка. Она нужна мне больше, чем воздух.
Слезы разочарования льются из глаз, и я в гневе топаю ногой по земле. По крайней мере, я пытаюсь это сделать, но пальцы едва касаются половиц, так что не получается даже стука.
— Оу. — Александр обхватывает мою челюсть грубой рукой и заставляет меня перевести взгляд на него. — Чувствуешь себя расстроенной?
Я выкрикиваю злобные оскорбления в его адрес из-за черного резинового шарика во рту.
— Я дам тебе один шанс. Я сниму этот кляп, и тогда ты скажешь мне именно то, что я хочу услышать. — Он указывает на песочные часы на приставном столике из красного дерева. — Или я буду продолжать делать это с тобой целый час.
Сердце заколотилось в груди. Я не переживу целый час этой гребаной пытки. Если он не даст мне кончить в течение следующих двух минут, я умру.
Потянувшись вверх, он расстегивает ремни за моей головой и вынимает шарик из моего рта.
— Прости, — пролепетала я. Но мне приходится сделать паузу и вдохнуть, прежде чем поработать челюстью, чтобы снять боль. Проведя языком по губам, я выдавливаю следующие слова так быстро, что едва не спотыкаюсь о них. — Прости, что я слишком много улыбалась Джойсу. Я больше никогда не буду так делать. Я больше никогда не буду слишком много улыбаться другому парню. Пожалуйста. Пожалуйста, позволь мне кончить.
Улыбка на его лице - чисто злодейская.
— Хорошая девочка.
С моих губ срывается хныканье.
Пробежавшись довольным взглядом по моему телу, он разворачивается и начинает уходить.
— Нет, подожди! — Во мне вспыхивает паника, и я изо всех сил дергаюсь за наручники, которые все еще держат меня прижатой к перилам. — Ты обещал! Ты обещал...
— Я обещал, что не стану продолжать ласкать тебя целый час. — Повернувшись ко мне, он одаривает меня злой улыбкой. — Я никогда не говорил, что позволю тебе кончить.
— Нет! Ты не можешь этого сделать! Ты не можешь оставить меня здесь вот так. — Я смещаю свой вес, как могу, отчаянно пытаясь сжать бедра
Он снова подходит ко мне и берет мой подбородок в жесткий захват, а затем смотрит на меня бледными глазами, пульсирующими силой.
— Это разочарование, которое ты сейчас испытываешь... Именно это я чувствовал, глядя, как ты улыбаешься тому мудаку, словно влюбленный щенок.
— Прости меня, — умоляю я. — Пожалуйста, прости меня. Я больше не буду так делать.
— Конечно не будешь.
— Александр, — умоляю я, мой голос - жалкое нытье. Но мне все равно, потому что зажатое внутри меня напряжение скоро разорвет мой мозг, если я не получу разрядку. — Я умоляю тебя. Пожалуйста, позволь мне кончить. Пожалуйста, трахни меня. Пожалуйста.
Он издает мрачный смешок, крепче сжав мою челюсть.
— Вот для чего тебе нужно использовать свой рот. А не улыбаться Джойсу. Ты должна использовать его, чтобы умолять меня о моем члене.
— Да. Да, — задыхаюсь я. — Пожалуйста, господин. Я умоляю тебя трахнуть меня.
Его рука скользит вниз к моему горлу.
— Мне нравится, когда ты меня так называешь.
Я с содроганием вдыхаю, когда он расстегивает брюки и вытаскивает свой член. Обхватив руками мои бедра, он приподнимает меня, а затем опускает на свой твердый член.
Я чувствую облегчение, когда он полностью заполняет меня.
Мои руки все еще прикованы к перилам над моей головой, поэтому я не могу использовать их, чтобы удержаться на его плечах. Но вместо этого он прижимает меня спиной к деревянным панелям, и я обхватываю ногами его талию.
Он вытаскивает свой член почти до конца, а затем снова вставляет его.
— Ты больше никогда и никому не будешь так улыбаться, — заявляет он.
Удовольствие пульсирует во мне, когда он снова вводит в меня свой член.
— Я больше никогда и никому не буду так улыбаться, — повторяю я, задыхаясь, когда фрикции снова начинают нарастать.
Двигаясь, насколько это возможно из-за ограничений, я двигаюсь вверх-вниз на его члене и кручу бедрами. Он входит в меня с такой силой, что из моего горла вырывается крик. Придерживая меня одной рукой, он опирается другой на перила позади меня.
А потом он трахает меня.
Неистово.
В его глазах горит собственническая злость, когда он вонзает в меня свой член. Захватывая меня. Заставляя меня подчиниться его власти.
Наслаждение трещит по всему телу, и я задыхаюсь, приближаясь к сладкой грани.
— Как же я тебя ненавижу, — выдавливаю я, пока он продолжает трахать меня.
— Мне все равно.
Моя спина ударяется о дерево, когда он вбивается в меня, ярость, ненависть и разочарование делают наши движения достаточно сильными, чтобы стены зазвенели. Он наклоняется и крадет мой рот злобным поцелуем. В нем нет ничего романтичного. Только яростное столкновение губ, языков и зубов.