Прекрасная русалка
Шрифт:
– Я… это была ошибка. Я… я не собиралась этого делать. Мы с Глорией… дружили. Работали в одной труппе. Мы возвращались из Франции, наш пароход затонул. Мы поднялись на палубу, она сунула мне в руку свой портфель, а сама побежала за сумочкой. Она ее… обронила. Вскоре Глория вернулась, и мы попытались сесть в одну из шлюпок. Я видела, как Глорию подсаживал матрос. Потом меня кто-то толкнул, я упала. Больше… больше ничего не помню. Очнулась я уже в больнице.
Вэл замолчала, не в силах продолжать рассказ. Ужасные воспоминания
– Что было дальше?
– Глория утонула. А я получила сотрясение мозга. Прошло много времени, пока я поняла, что происходит. Потом сестра привела ко мне… посетительницу. Это была ваша матушка. Она решила, что я и есть Глория, и заявила, что увезет меня домой, как только меня выпишут. Я… я пыталась объяснить, что я не Глория, но мне не разрешали разговаривать. Миссис Гренвилл сказала, что больничный персонал установил мою личность по документам из портфеля. Все мои вещи пропали, и никто не мог доказать, что я не Глория.
– Ясно. И вы решили стать ею. Здравая мысль!
– Да ничего я не решала! Я очень хотела все объяснить! – настаивала Вэл. – Поверьте, вы должны поверить! А потом я начала думать. Видите ли, я плохо себя чувствовала тогда, крайне плохо. Я осталась одна, совершенно без средств. Я понимала, что в таком состоянии мне не найти работу. И мне показалось, что я не принесу вреда, если притворюсь Глорией на какое-то время, пока не поправлюсь окончательно. Потом я собиралась уехать и в письме открыть вашей матушке правду.
– И? – Ларри смотрел на нее, не отводя глаз. Невозможно было определить, о чем он думал. – Продолжайте. Судя по вашему виду, вы абсолютно здоровы. Позвольте узнать, не явись я столь внезапно и вероломно, вы уехали бы?
– Нет, – ответила девушка, с трудом выговаривая слова. – Я решила остаться.
– Ну-ну! Так я и думал. Комфорт и достаток сделали свое дело, надо полагать?
– Нет, ничего подобного! – запротестовала Вэл. – Ну как же вам объяснить, чтобы вы поняли? Честное слово, я хотела уехать. Но ваша матушка была так добра ко мне. Я… я полюбила ее. Так же как и она меня. Я знала, что мой отъезд расстроил бы ее невероятно. Я… я просто не могла так поступить с ней.
Девушка замолчала. Продолжать было невозможно. В глазах Ларри, полных высокомерия и иронии, она прочла его мысли по этому поводу.
– Вы мне не верите, – бесстрастно констатировала Вэл. – Но это правда. Честное слово.
– В такое нелегко поверить, не так ли? – Вежливый тон этого человека показался ей тяжелейшим ударом. Ларри встал и посмотрел на нее сверху вниз.
В комнате снова воцарилось молчание. Но вскоре Лорри заговорил снова, на этот раз приторно-сладким голосом:
– Ну а как проявил себя в этой очаровательной истории мой любезный кузен? Понравилась ли ему прелестная невестка, прибывшая неизвестно откуда и завоевавшая сердце моей матушки? Что Алек говорил
Вэл покраснела, и Ларри победоносно усмехнулся.
– Стало быть, симпатяга Алек потерял от вас голову? Что ж, этого следовало ожидать! Как вы все умело устроили, дорогая моя. Осталось лишь выйти за него замуж. И концы в воду. Вряд ли кто-нибудь открыл бы ваш обман. А если бы и открыл, дело сделано.
– Да, я могла бы выйти за Алека! – воскликнула Вэл. – Он не сделал мне предложения, но если бы сделал, я бы согласилась, возможно. Я не уверена! Но я бы посвятила всю свою жизнь тому, чтобы отплатить ему за любовь. Понимаю, теперь, когда вы оказались живы, все меняется. Я уеду, как можно скорее – немедленно! А вы скажите вашей матушке и… и Алеку… что я самозванка. Я отдаю себе отчет в том, что нет смысла объяснять им причины моего поступка. Пусть думают, будто я охотилась за их деньгами. Даже если я поклянусь, что это совсем не так, что мне нужна была их любовь, они мне не поверят, так же как не поверили вы. Я только напишу вашей маме записку и уеду.
– Ничего подобного! Здесь вы ошибаетесь, милочка! – Ларри не шелохнулся, но Вэл чувствовала: стоит ей дернуться, он ее остановит моментально. – Вы впутались в это дело по собственной воле и ради своих целей. И будете продолжать в том же духе, пока я не позволю вам закончить. Если я подтвержу, что вы моя законная супруга, кто посмеет в этом усомниться? Пока разрешаю вам играть ваш спектакль дальше.
Растерянная Вэл посмотрела на него, не в силах поверить его словам, но поняла, что он не шутит. Ларри насмешливо ухмыльнулся.
– А, боишься! Поняла, что попала в западню? А теперь дай слово, что будешь слушаться меня. Если откажешься, обещаю тебе массу неприятностей.
Кляня себя за трусость, Вэл кивнула.
– Вот и славно. Как ни странно, я верю, что ты сдержишь слово. Что ж… пойду наверх и поздороваюсь с мамой. Кстати, вам не сообщили, что я жив, как видно?
– Если бы сообщили, неужели я осталась бы здесь? – бросила Вэл.
– Да уж, вряд ли. Я писал, но, наверное, письмо затерялось. Странно, что военное министерство не уведомило вас. Надо будет разобраться. Полагаю… – Он запнулся, заслышав голоса в холле.
Вэл дернулась.
– Ваша матушка идет! Нет, не нужно, чтобы она увидела вас вот так, внезапно. Разрешите мне ее подготовить. Скорее за ширму! Положитесь на меня. Я сдержу слово.
Ларри смерил ее взглядом и кивнул:
– Отлично. Но помни: последствия будут страшными, если ты меня обманешь.
Вэл горько усмехнулась:
– Не забывайте, я актриса. С такой ролью я справлюсь.
Она замахала на него руками, и Ларри так бесшумно и быстро исчез за высокой ширмой, стоявшей рядом с камином, что Вэл от неожиданности оторопела. Потом сложила руки на груди, стараясь успокоить колотящееся сердце.