Предвестник
Шрифт:
– Рыцарь никогда не выдает свои секреты.
Ее дыхание щекотало его шею сзади, посылая волну жара, что подхватила его и
унесла в царство снов.
* * *
Наступило утро, и Каэлу пришлось разлеплять глаза. Соль и песок хрустели по всему
его телу. Его горло пересохло так, что он едва мог сглотнуть. Он открыл глаза и попытался
пару раз моргнуть, после чего мир стал четким.
Сперва он увидел маленький костер. На нем готовились три зайца, пахло жареным
мясом.
на один безумный миг он подумал, что оказался на Беспощадных горах.
А потом он вспомнил, где был, все события ночи пришли к нему обрывками. Его
лицо пылало от мысли, что он чуть не утонул. Моррис ему это еще припомнит, если он
еще увидит Морриса.
На земле перед ним лежала изогнутая полоска коры. Он потянулся за ней, кривясь из-
за боли в мышцах, кривясь, когда обожженная кожа натянулась над левой бровью. В коре
было немного воды, и он тут же сделал глоток. Вода была прохладной и сладкой.
Он посмотрел на свое отражение в воде. Даже левиафан потерял бы аппетит от его
мятого вида. Над левой бровью оказался порез, он покалывал, когда Каэл моргал.
Он пытался понять, есть ли у него энергия на исцеление, когда заметил, что в
отражении что-то двинулось позади него. Он почти забыл о Килэй.
– Ты тоже вся в соли…?
Все: дыхание, вопрос, сердце замерли в нем. Ведь он был рядом с огромным зверем,
а не Килэй.
Страх дал ему крылья. Он вскочил и побежал прочь, но разум двигался быстрее ног.
Он споткнулся и упал на локоть, ругаясь, перекатился и встал на ноги. Он собирался
убежать в лес, уйти подальше от чудовища, но шум заставил его остановиться.
Низкий и тихий. Рычание, но без злости. Почему-то этот звук смутил его.
Он медленно повернулся к зверю, лежащему у огня. Голова была чуть больше головы
коня, ее украшали изогнутые рога. Тело было размером с двух лошадей. Длинные
изогнутые когти торчали из каждой лапы. Передние две были скрещены, когти вонзались
лениво в землю. Шипастый хвост лежал вокруг тела зверя, и шипы эти могли бы пробить
любую броню. Огромные крылья были сложены на спине. Одно было чуть приоткрыто
над местом, где спал Каэл.
Страх покинул его, его быстро сменило чувство, что он мог описать только как шок.
Это был дракон. Настоящий.
От кончика носа до последнего шипа дракон был покрыт белоснежной чешуей.
Белым было все, кроме глаз: они были зелеными…
Нет, не может быть. Но тут дракон повернул голову и посмотрел на кинжал,
торчащий из земли рядом с его передней лапой. Каэл
земле был его.
– Килэй?
Дракон – она, Килэй – склонил рогатую голову, ее нос дернулся, словно она
ухмылялась.
– Но… как? – он быстро приблизился. Он не мог сдержаться, он хотел осмотреть
поближе. – Ведьма прокляла тебя? – решил он, но она покачала головой.
Он хотел задать еще вопрос, но она коснулась носом его ладони. Картинка вспыхнула
перед его глазами, такая быстрая и внезапная, что он отпрянул.
– Что это такое? – выдохнул он.
Она выглядела немного недовольной.
«Подожди и сам поймешь», - говорило ее лицо.
И любопытство одолело ее тревогу. Он прижал ладони к ее чешуйчатой голове и
приготовился к тому, что увидит.
Картинка появилась из тьмы. Он узнал каменистый каньон Прохода Бартоломью.
Волк прыгнул перед ним, черные глаза впивались в него. Вспышка белого, горячая кровь
брызнула на его лицо, и монстр упал замертво. Сцена изменилась: он увидел себя,
склонившимся над наполовину погребенным волком, помогал складывать камни.
Он был так взволнован, что убрал руки, разрывая связь.
– Ты как они. Ты оборотень, да?
Она склонила голову, глаза тепло сияли. Она была рада, что он быстро догадался.
– Я все же не полный идиот, - но он был слишком взволнован, чтобы злиться.
Это был секрет Килэй, источник ее силы. И стало понятно, как она быстро
путешествовала, откуда была ее невероятная сила… и возраст. Роланд говорил ему, что у
оборотней две жизни: человеческие годы и того животного, в которое они превращались.
Если жизнь Килэй была сплетена с жизнью дракона, она могла жить тысячи лет…
Она должна быть древней.
– Я никогда не слышал об оборотне-драконе. Есть другие такие?
Она пожала плечами. А потом увидела улыбку на его лице и склонила голову.
– О, ничего, - сказал он, еще улыбаясь. – Думаю, я понял, почему мы не сталкивались
с бандитами в Поляне. Ты не, кхм, ела их?
Она покачала головой. Ее низкое рычание гудело в груди, это пугало бы, если бы он
не знал, что она смеется.
А потом он подумал о другом. Казалось, ужасно давно Роланд ворвался в госпиталь,
тревожась, что монстр Тиннарка не забрал жертву. И теперь Каэл понимал, почему.
– Так это была ты… ты была тем чудищем, что издевалось над нами! – возмутился
он.
Она показала острые зубы, смех гудел в ее груди.
– Я спал с одеялом на голове из-за тебя. Амос говорил, что, если я буду плохо себя