Предвестник
Шрифт:
скучными и серыми. Солнце начало садиться, и он заметил, что небо стало не красным
или оранжевым, как при нормальном закате. Оно становилось… зеленым.
Они плыли дальше, и он понимал, что это не небо. Это была стена зеленых туч.
Они лежали на океане, поднимались от волн к небу. Корабль плыл к ним, и облака
тянулись щупальцами, окутывали их холодными объятиями. Вскоре их окружило со всех
сторон. Впереди их грозился проглотить туман.
– Это буря, -
– Это? – он пока видел только много тумана.
Не было грозовых туч, зловещего гула грома. Стояла опасная тишина. Пираты стояли
вдоль поручней бортов, тревожно шептались, а зеленые облака не отпускали их.
– Каждый на свое место, держитесь за канаты! – рявкнул Лисандр, они обвили
веревками талии. – Если упадете так за борт, мы сможем вас достать. Упадете без веревки,
можете… Аэрилин!
Она обвязывала талию, Лисандр выдернул веревку из ее рук.
– И что вы делаете? – зло сказала она.
– Под палубу, живо! Буря – не место для леди!
– Вы говорили, что это всего капля, - отметил Каэл и был награжден суровым
взглядом.
– Думаю, я заслужила право остаться, - возмутилась Аэрилин. – Я работала как все,
да? Я – часть команды.
Лисандр не привык к спорам, ее упрямство ему не нравилось.
– Дело не в правах, а в выживании. Быстро под…
– Или что?
– Или я сам тебя оттащу.
Она вскрикнула.
– Не посмеете.
– О, посмею, - он опустил лицо к ее. – Так и сделаю.
Она не отпрянула. Она придвинула нос к его носу и ткнула пальцем в середину его
груди.
– Если вы только подумаете бросить меня через плечо и нести, как мешок картошки,
я устрою вам хромоту до конца жизни.
Это была работа Килэй. Она учила Аэрилин всему, что знала. Под ее руководством
Аэрилин стала из торговки опасной силой. Она могла довести любого мужчину до слез, и
Лисандр знал это.
Чтобы не рисковать, он выместил гнев на Джонатане.
– Проверь, чтобы она была привязана! – проревел он, бросив ему веревку. – Если мне
придется нырять за ней и спасать, я тебе потом устрою. Понял? Мой призрак будет
портить тебе все ноты!
Джонатан в спешке споткнулся.
Вскоре туман сомкнулся. Он закрыл все зеленым облаком. Палуба пропала, голоса
доносились отовсюду. Приказы Лисандра долетали до ушей Каэла. Три слова спереди, три
сзади. Он ужасно чесался там, где туман касался его кожи, ему приходилось убирать руки
со штурвала.
– Спокойно. Да, от магии все зудит, но в этом и уловка, - сказал Моррис, Каэл смог
увидеть его руку. – Держись курса, слушай волны.
Он
отвлекал его, заблокировал паникующие голоса, доносящиеся из-под палубы. Ритмичный
плеск волн был биением его сердца, его дыханием. И тут что-то пошло не так.
Он повернул штурвал влево, корабль застонал. Пираты выругались, шатаясь, держась
за все, что попадалось под руку. Каэл слышал, как что-то пронеслось мимо, он успел
обернуться и увидеть, что они чуть не задели половину разбитого корабля. Его нос торчал
из воды, окруженный камнями. Он моргнул, и туман проглотил его без звука.
Моррис дышал с шипением.
– Хорошо. Я чуть штаны не потерял, но поворот был хорошим.
– Правее.
Голос Килэй испугал его. Он не знал, как она умудрилась отыскать штурвал, когда он
сам его едва видел, но он ощутил, как она давит на штурвал.
Слева из воды торчала мачта. Паруса на ней были изорванными и грязными. Они
трепетали из-за ветра, напоминая раненого солдата, молящего о пощаде.
Воздух загудел.
Все началось с низкого рычания, с какого начиналось рычание волка. Звук
становился все громче, пока не заполнил их уши ужасным ревом. Каэлу казалось, что
приходит конец миру, он думал, что море провалится, и облака вместе с ним. Моррис
склонился у поручня и орал на пиратов, те кричали в ответ.
Каэл не слышал их. Холод в его животе вернулся. Он поднимался, и хотя Каэл
боролся с ним, руки дрожали. Он повернул корабль, чтобы избежать столкновения, и
гудение утихло, что обеспокоило его еще сильнее. Он не знал теперь, позади или впереди
опасность.
– Килэй?
– Да? – она была у его уха.
Он кашлянул.
– Уверена, что мы выберемся живыми? Думаешь, мы не собираемся… врезаться?
Он почти слышал ухмылку в ее голосе.
– Если бы ты видел столько, сколько видела я, ты бы перестал переживать из-за
смерти, - через миг она добавила. – Мой друг использовал слова перед боем, чтобы
успокоиться, я так понимаю. Научить тебя?
– Да, - он думал, что это хотя бы отвлечет его.
– Хорошо, - она глубоко вдохнула. – «Порой смерть кажется неизбежной, а надежда
слаба. Но в такие времена я забываю о своих страхах. Я не вижу бушующую бурю или
грядущий бой. Я закрываю глаза от опасностей и в тишине тьмы вижу то, что нужно
сделать».
Ее слова проникали в его вены, наполняли его чем-то, схожим с растопленным
железом, что горело так, что прогоняло ледяного монстра его страха. Его ладони