Предвестник
Шрифт:
К его удивлению, Горацио обрадовался:
– Вот это уже лучше. Да, кухне нужны свежие руки. И, - он сцепил ладони, - с чего
начнем?
Каэл перечислил ему список ингредиентов. Они убили несколько куриц, ощипали их.
Пока Горацио резал мясо на полоски, Каэл делал соус. Он просто бросал туда то, что ему
нравилось: яблоки, чеснок и еще пару продуктов, которые должны были сочетаться. Он
открывал баночки со специями, и если ему нравился запах, он добавлял
жарилась на огне, он смазывал кусочки соусом. Мясо еще готовилось, когда телеги
остановились, но Горацио предложил подать свою еду, пока Каэл заканчивал. Когда все
было готово, соус превратился в хрустящий слой на курице. Он попробовал, чтобы
убедиться, что есть можно.
Горацио вернулся и попробовал сам. Пока он жевал, его брови поднимались. Они
почти пропали под его волосами, когда он сообщил:
– Гениально! Это победа! – он пожал руку Каэла так сильно, что чуть не оторвал, а
потом переложил курицу в миску и махнул на дверь. – Иди, мальчик. Нельзя заставлять
клиентов ждать!
Первые люди с опаской подходили к миске. Они кривились, кусая, и осторожно
жевали, словно думали, что еда может их убить. Но когда они ощущали вкус, их глаза
загорались. Весть разошлась, как огонь.
Толпа окружила Горацио за секунды. Он пропал в давке и держал миску высоко над
тянущимися руками.
– По одному кусочку! Одному, Клод, а не по двенадцать!
Каэл не переставал улыбаться. В темноте никто не видел, как он рад. Он мог
улыбаться, сколько хотел, и никто не узнал бы.
Вскоре его урчащий живот отправил его прочь от толпы на поиски ужина. Все в
караване разделялись между кострами для еды и сна. Он был с младшей группой на краю
лагеря. Этой ночью они спали под ветвями старого дуба, что могло спасти от дождя, но в
корнях могла обнаружиться семья пауков.
Килэй сидела одна у огня, двигала кинжалом по кусочку березы. Он сверился с
поясом и понял, что она опять забрала у него кинжал.
– Не стоит брать вещи, что не принадлежат тебе, - сказал он и заглянул в котелок на
огне. Было пусто.
– Тогда не держи кинжал на поясе, - парировала она. Она взяла сверток и протянула
ему. – Это тоже не мое, но я подумала, что ты будешь голоден. Конечно, я могу все
вернуть, если твоя совесть не позволит это есть.
Он забрал сверток, игнорируя ее ухмылку, пока он садился рядом с ней.
– Как ты пробралась на кухню мимо Горацио?
– Я дождалась, пока он уйдет, конечно. Я хотела просто поздороваться, но ты был…
таким сосредоточенным, я не хотела тебя беспокоить.
Он
– Ты была там, пока я работал?
Она кивнула.
Это пугало. Места на кухне было мало, и Каэл не видел, чтобы она там проходила.
– Клянусь, я слышу, как у тебя работают шестеренки в голове, - сказала Килэй, и он
понял, что она смотрела на него с улыбкой. – Сдавайся, ты никогда не угадаешь.
Он не собирался сдаваться, ее насмешки только усилили его желание узнать ее
секрет. Но он притворился, что сдается, чтобы дожевать мясо. На дне сумки было яблоко,
кусочек хлеба и немного сыра.
Он убедился, что вокруг нет никого, и возмутился:
– Не нужно было так делать, - сказал он, подняв сыр. – Горацио говорит, что у нас
заканчиваются припасы.
– Ладно тебе, - пробормотала она, впиваясь кинжалом в сучок на куске дерева. Она
сосредоточенно хмурилась. – Он найдет больше. И они тебя недооценивают. Ты заслужил
целую телегу сыра.
Каэл знал, что торговцы обманывают его. Чэни говорил ему никогда не делать
предложение первым, но его уже не интересовали сделки. От денег только становился
сильнее мешок.
– Что завтра?
– Рынок. Мы будем к вечеру в Вороньем кресте, у нас появится работа, - улыбнулась
она.
Его сыр застрял в горле. Он был рад рынку, но читал, что города привлекали патрули.
Толпы людей обеспечивали налоги для короны.
– Гаррон не говорил, что ждет от нас там?
Она пожала плечами.
– Он хочет, чтобы мы отгоняли воров. Но я сомневаюсь, что у нас будет работа. Мы
еще ни одного бандита не встретили.
Она была права. Пока он ходил ставить ловушки, он пару раз натыкался на следы
лагеря бандитов. Угли от огня бывали горячими, у палаток лежало оружие, но не было ни
души. Это было странно… словно они пропали.
Может, в Поляне было что-то хуже бандитов. Может, хозяин гостиницы не шутил
насчет чудовищ.
– Кроме ловушек и кухни, что еще ты делал сегодня?
Он оторвал взгляд от огня и ответил:
– Ничего. А ты?
Она вздохнула.
– Посмотрим… Когда я не отбиваюсь от Джонатана, я прячусь от Аэрилин.
Бедная Килэй. Ее обязанности превратились из личного стража в личный холст.
Аэрилин каждый вечер ловила ее, заставляла сидеть, пока она наносила краску на лицо
Килэй. Она то затемняла ее глаза, то делала их ярче, то делала ее щеки румяными, а губы
красными. Краска, может, и работала, но результат Каэлу не нравился. А Килэй – тем