Предсказанное. Том 2
Шрифт:
— Пропуск нужен?
— Я сам тебя встречу.
— О’кей.
Виом погас.
Маттер допил виски, полежал в кресле, приятно расслабленный, вспоминая детство, и пошел переодеваться. Спустя час он тихонько покинул базу через терминал метро, забыв о своем обещании предупреждать руководство Сопротивления о намерениях выйти за пределы охраняемой территории. Охранника, который попытался задержать его и попросил показать разрешение на выход, Маттер просто «выключил» мысленно-волевым усилием, так что тот не мог потом вспомнить, что
Институт пограничных физических проблем располагался в Москве, на территории старинного парка, где когда-то, двести с лишним лет назад, стоял Институт ядерных исследований имени Курчатова. Собственно, ИПФП являлся его преемником и использовал сложившуюся подземную и надземную инфраструктуру «Курчатника», хотя его основной корпус был построен недавно и представлял собой суперсовременное здание-организм, выращенное в стиле «виноградная гроздь».
Терминал метро института находился в одной из нижних «виноградин» здания-грозди.
Маттер вышел из кабины, сканируя пространство холла и всего института «локатором» «третьего глаза», но опасности не учуял. Несмотря на то что на долготе Москвы была ночь, институт работал, поэтому в здании царила деловая атмосфера, хотя ночной ритм деятельности все-таки был поспокойнее дневного.
Ландсберг ждал гостя у выхода из зала метро. Небольшого роста, он вдобавок еще и горбился, отчего казался маленьким и несчастным. Лишь сверкающий в запавших глазках огонь высокомерной самоуверенности указывал на силу воли этого человека, отличавшегося жестоким стремлением к абсолютной власти.
Они пожали друг другу руки.
— Привет, ненормал. Мне говорили, что ты сбежал с Земли. Не боишься, что я тебя сдам Службе?
— Если бы хотел сдать — не предупреждал бы, — хохотнул Герхард. — Конечно, на Земле теперь неуютно работать, но ты же знаешь, мне нужен всего лишь доступ к Интерсети и к базам данных Больших Умников. Все остальное, — он постучал пальцем по лысому черепу, — я ношу здесь.
— Поехали ко мне.
Они сели в лифт, вышли через минуту на сорок втором горизонте здания, перед дверью с табличкой: «Сектор ИМП». Дверь открылась.
Коридор с пятью светлыми прямоугольниками дверей, в толще которых горят оранжевые огоньки, указывая на отсутствие хозяев. Огонек на второй двери слева сменил цвет на зеленый, дверь растаяла.
Рабочий модуль Ландсберга представлял собой стандартный технококон с вириалом инка, рабочим столом, креслом и крохотной зоной отдыха. Видеопласт модуля был выключен, из-за чего подсвеченные изнутри алмазной россыпью искр стены, казалось, имели огромную многометровую толщину.
— Я думал, ты уже не вернешься к науке, — сказал Маттер, озираясь. — По опыту знаю, что люди, вкусившие прелестей политики, к прежней своей деятельности не возвращаются.
Глаза Ландсберга под мощными бровями
— Я еще взлечу на Олимп! Немного ждать осталось. Они у меня вот где все будут! — Он сжал кулак.
— Кто?
— Есть деятели… — По губам начальника сектора скользнула кривая улыбка. — Не дают развернуться. Да и ты попал не в ту компанию, старик. Бросил бы играть в эти дурацкие игры с Сопротивлением, поиском суперцивилизаций, попытками помешать нам.
— Откуда ты знаешь, чем я занимаюсь?
— Разве ты не встречался с Барашенковым неделю назад? Он и рассказал. Кстати, почему ко мне не зашел?
— Ты отсутствовал, а материал мне был нужен срочно.
— Садись, побеседуем. Пить что-нибудь будешь?
— Только джин с тоником и со льдом, если есть.
Ландсберг достал из бара стаканчики, бутылки с джином и виски, налил гостю джина, себе виски, бросил в каждый стаканчик по кубику льда. Они сели на изогнутый буквой «с» диванчик в зоне отдыха.
— Что ты хотел узнать конкретно?
— Результаты последних экспериментов с эйнсофом.
Ландсберг сделал глоток, поморщился.
— Эйнсоф не колется, сволочь! Глотает аппаратуру, маяки, капсулы МК… кстати, напрасно вы уничтожили МК-завод на Меркурии, у нас большие запасы микролов… и ничего не возвращает! Хотя есть интересные записи запусков внутрь него видеозондов.
— Зачем вы это делаете, Казимир? Ведь это опасно. Когда-нибудь эйнсоф возбудится, и от вашей лаборатории, да и от Меркурия вообще, останутся рожки да ножки. Кто тебе предложил заниматься активацией сферы Сабатини? Уж не Данила Шаламов, случайно?
Глаза Ландсберга сузились.
— Во-первых, не Шаламов, есть люди повыше рангом. А во-вторых, ты что-то имеешь против него?
— В общем-то, как человек он мне безразличен, — пожал плечами Маттер. — Но как путешественник, повидавший много удивительного, интересен. Хотелось бы встретиться с ним, побеседовать.
— Могу устроить.
Маттер засмеялся.
— Раньше ты юморением не отличался.
— А я не шучу.
— Ладно, показывай, что у тебя есть.
Ландсберг некоторое время изучал лицо ксено-психолога, словно решая, что с ним делать, выгнать или подождать, потом включил видеосистему.
Стены комнаты исчезли. Люди на диванчике повисли над обрывом черной бездны, усеянной звездами. А потом напротив проявилась колоссальная огненная стена, испещренная узором более ярких трещин и факелов еще более яркого пламени. Это было Солнце.
Маттер закрыл глаза ладонью.
Ландсберг уменьшил яркость изображения, светило притушило свой блеск, в границах конвективных ячеек фотосферы стали видны еще более мелкие гранулы, похожие на зерна попкорна. Затем фронт изображения чуть сместился, и зрителям показался край Меркурия с висящей над ним черной сферой эйнсофа. Вокруг сферы вилась призрачная световая метель, образуя необычный изогнутый конус вершиной к Солнцу.