Предначертание
Шрифт:
Он видел – и всё понимал. Понимал, что это такое. Это проклятый мир, равнодушный до такой степени, что трепетные и ранимые души ощущают его безжалостным. Это не так, разумеется, – просто ему всё равно. Даже тогда, когда в него приходит такое чудо, как ты, Рэйчел. И свет. Наверняка они не считают тебя по-настоящему своей. И дело даже не в русской матери, не в том, что ты почти бедна, и даже не в том, что ты делаешь. Просто ты не такая, как они. Они это чувствуют. А я? Что чувствую я? Господи. Рэйчел. Если бы я мог. Если бы я имел право.
Жильё
– Да-а, – протянула Рэйчел, обозрев «чердак». – Это же нужно ещё обставить, как следует! – И спросила с беспокойством: – У вас ещё остались деньги, Джейк?
– Не тревожьтесь, – он улыбнулся. – Кстати, вы до сих пор не предложили к оплате ваши счета, леди Рэйчел.
– Я сделаю это на днях, – она вспыхнула.
– И вы так и не представили меня до сих пор вашему брату.
– Это ещё зачем?! – удивилась Рэйчел.
– Затем, что это необходимо, – прищурился Гурьев. – Мы ведь партнёры, помните? Вы занимаетесь моими проблемами, а я – вашими.
– О каких проблемах вы говорите? – тихо спросила Рэйчел. – Я вас не совсем понимаю.
– Ему двенадцать лет, леди Рэйчел. Почему он не в Итоне? [18] Или ещё где-нибудь, где положено учиться мальчикам его круга?
18
Итон – привилегированный колледж-интернат для мальчиков, где проходили и проходят обучение отпрыски знатных фамилий Великобритании.
– Всё-таки некоторых вещей вы определённо не знаете, – Рэйчел поджала губы. – В Итон сэр Эндрю должен отправиться осенью. А сейчас он готовится к этому. Хотя… Я не уверена, что смогу отдать Тэдди в Итон, – Рэйчел отвернулась. – Он… Собственно говоря, это не ваше дело. Я оплачиваю педагогов, и… Он очень привязан ко мне, а я – к нему, не смотря на…
Она окончательно смешалась и замолчала, кусая губы и теребя ленту на поясе. Гурьев испугался, что довёл её до слёз, заговорил поспешно:
– Этого мало, леди Рэйчел. Мальчику нужен старший товарищ, друг. Ему ведь наверняка одиноко.
– Зачем это вам? – она в упор посмотрела на Гурьева.
– Я хочу вам помочь. Я должен вам помочь. Я могу это сделать, и я это сделаю.
– И в каком качестве я должна вас ему представить? – её улыбка предвещала, что Гурьеву не удастся отделаться какой-нибудь шуткой.
– Я думаю, что мы расскажем ему правду, – он спокойно выдержал взгляд Рэйчел. – Зачем я здесь, как мы познакомились и какие у меня планы. Я уверен, ему это понравится.
А ведь он совершенно прав, подумала Рэйчел. Что бы я ни делала, как бы ни старалась, – я не способна
– Вам не кажется, что вы ведёте себя, как…
– Как кто?
– Как человек, который строит планы, для каковых я не подавала ни малейшего повода, – Рэйчел вскинула твёрдый округлый подбородок.
Не делай так, мысленно взмолился Гурьев. Не делай так, иначе я за себя не отвечаю. Я же живой, Рэйчел, неужели ты не видишь?! Господи. Рэйчел.
– Это просто недостаток воспитания, – обезоруживающе улыбнулся он. – У нас в России есть дурная привычка без особых церемоний лезть в душу к знакомым и не очень знакомым людям. Разве вы не слышали об этом?
– Слышала, – кивнула Рэйчел. – Но не думайте, что я собираюсь впустить вас в мою жизнь. Мы партнёры, но мои личные… взаимоотношения вас не касаются и не должны интересовать.
– Поздно, – вздохнул он.
– Что?!
– Это уже произошло.
– Вот как?!
– Да. Увы. Даже если вы сами ещё не до конца осознали это. Поехали, леди Рэйчел.
– Вы сумасшедший.
– Вероятно. Нам пора.
– Что вы себе позволяете?!
– Доверьтесь мне, Рэйчел, – тихо проговорил Гурьев, опуская ставшее уже привычным обращение «леди». – Вы ни на секунду не пожалеете об этом. Никогда, обещаю.
– Что, прямо сейчас? – явно колеблясь, пробормотала Рэйчел. – Но…
– Прямо сейчас, – Гурьев шагнул к ней и осторожно взял её за локоть. – Пока вы не передумали. Идёмте.
– Расскажите мне немного о нём, – попросил Гурьев, когда они сели в кэб.
– Что?
– Не знаю. Всё равно. Как он выглядит? Он похож на вас?
Рэйчел, вздохнув, раскрыла сумочку, вынула фото и протянула Гурьеву. Он повертел в руках твёрдый кусочек картона:
– Похож на вас. Очень. А вы на кого? На мать?
– Вот и не угадали, – улыбнулась Рэйчел. – Совершенно наоборот. – И нахмурилась: – Послушайте, Джейк. Я совсем не уверена…
– Я уверен. Я прошу вас, – что бы ни происходило, как бы ни казалось вам, что нужно вмешаться, не вмешивайтесь. Это моя работа. Ваше слово, леди Рэйчел.
– Ну… О, Боже. Хорошо. У вас есть опыт воспитания мальчиков?
– Нет. Ни у кого нет опыта, леди Рэйчел. У меня есть интуиция и я очень хорошо помню, чем дышал я сам, когда мне было двенадцать. Доверьтесь мне и ничего не бойтесь.
Это просто немыслимо, вздохнула Рэйчел. Боже мой, что же я делаю?! Он самый настоящий сумасшедший. Господи, ведь он ни на кого не похож. Не человек, а сплошная загадка. Но – он такой настоящий! Нет, это просто немыслимо, испугалась она. Это невозможно. Этот лоб, этот взгляд. И руки. Когда он дотрагивается до меня… Так редко, словно боится сделать мне больно. Боже, что же это со мной?! Я не хочу. Я так устала!
– О чём он думает? – спросил Гурьев, рассматривая через окно проносящиеся мимо автомобили. – Вы знаете?