Предначертание

Давыдов Вадим

– Не нужно, Эйприл, – остановил её Гурьев. – Вы и так очень мне помогли. Спасибо.

– Это вам спасибо, Джейк. Вряд ли моя жизнь будет похожа на прежнюю, – после всего, что случилось. Но, как ни странно, я даже рада.

Надеюсь, это пройдёт, подумал Гурьев.

– Что вы собираетесь делать дальше?

– Поеду в Лондон, – Гурьев вздохнул.

– Вам потребуется помощь. Я очень хочу вам помочь, Джейк. Я… должна.

– О чём это вы, Эйприл?

– Давайте встретимся. Я поменяю вам деньги на фунты и британские ценные бумаги.

– Зачем?

– Зачем – что?

– Зачем

вы хотите мне помочь?

– Тому есть, как минимум, несколько причин. Вы действительно хороший парень, не смотря ни на что. Вы спасли жизнь моим детям и мне. И, похоже, вовсе не собираетесь останавливаться на достигнутом. Меня страшно напугали ваши слова насчёт большевиков, Джейк. Я много думала над этим, и прочла кое-что, чего раньше не знала, или, вернее, как вы правильно заметили, не хотела знать. И мы крупно побеседовали с Оливером. О результатах этой беседы вы, надеюсь, узнаете потом, хотя вряд ли это случится слишком быстро. Но это непременно случится, иначе я перестану быть миссис Рассел.

– Зачем вы мне это рассказываете, Эйприл?

– Я чувствую, что вы надолго, если не навсегда, вошли в мою жизнь, Джейк. Не знаю, правильно ли это. Но я всегда была и желаю и впредь оставаться хорошей христианкой. И поэтому тоже. Повторяю, вы можете на меня рассчитывать.

– Спасибо, Эйприл, но, право же, не стоит. Вопроса с деньгами не существует. Как и самих денег. Вам лучше поверить в это окончательно. Но в любом случае – спасибо.

– Если вы опасаетесь, что я… что Оливер…

– Я ничего не опасаюсь, Эйприл, – ласково перебил её Гурьев, – потому что мне нечего опасаться. Как и вам, кстати. Не только вы и ваши дети, но ваши внуки и правнуки смогут гулять, где им заблагорассудится, в этом городе. Вас никто никогда не посмеет больше здесь тронуть.

– Почему?

– Потому что, как вы сами только что совершенно верно сказали, вы теперь навсегда – внутри моего личного пространства, Эйприл. Удивительно, как быстро и чётко вы поняли это. И я рад, что мне не пришлось практически ничего вам объяснять – вы сами приняли и почувствовали всё, что нужно.

– Не уверена, что это так уж замечательно, – вздохнула молодая женщина. – Однако выбора у нас, как я понимаю, нет?

– Увы. Ваш муж определённо будет в ярости.

– Я улажу с Оливером всё, что нужно, Джейк. Об этом вам не стоит беспокоиться.

– Вы меня удивляете, Эйприл. И мне это нравится. Во всяком случае, самое главное своё богатство ваш муж нашёл. А всё остальное – такие мелочи, ей-богу.

– Спасибо.

– Спасибо вам, Эйприл, – повторил он. – Прощайте. И берегите ваших мальчиков. Всех троих.

– До свидания, Джейк, – Гурьеву показалось, что он увидел улыбку миссис Рассел.

Эта улыбка стоит того, чтобы на неё смотреть, подумал он. И тоже улыбнулся.

Нью-Йорк. Февраль 1934 г

Он сидел в отеле и ждал Мэгги, чтобы отдать ей деньги, размышляя над тем, свидетелем чего стал в момент расправы над старым доном Чезаре. Свои способности видеть Гурьев никогда не прекращал совершенствовать, но… Похоже, я видел его душу, подумал Гурьев. Как

интересно. Странная это была душа. Нет, нет, я правильно сделал, что не позволил ей уйти. Я не позволил? Или Близнецы? Или мы вместе? Что-то меняется в мире, подумал Гурьев. И в мире, и во мне.

Он довольно давно научился убивать так, как учил его Мишима – с холодным умом и спящим сердцем. Неужели сэнсэй тоже был способен видеть такое? И если да, то почему никогда ни единым словом не обмолвился об этом? Ни он, ни Хироёси-о-сэнсэй?

От раздумий его отвлекло сообщение портье о прибытии посетителя:

– К вам мистер Шон Хоук, сэр.

– Отлично. Я жду его, благодарю вас.

Хоук вошёл в номер и недоумённо завертел головой, не понимая, куда делся хозяин. Наверное, решил не оставлять Мэгги наедине со мной, про себя усмехнулся Гурьев. Ну что ж, не самая глупая мысль из тех, что посещали тебя, дружище. Он бесшумно покинул своё укрытие за портьерой и вырос перед Шоном. Детектив вздрогнул и отпрянул, а Гурьев ухмыльнулся:

– Привет, Шон. Отлично выглядишь.

– А ты так вовсе сверкаешь, как новенький квортер. [74] Рассказывай!

– Что ты хочешь услышать?

– Скажи, как тебе это удалось?

– Что?

– Перестань придуриваться. Ты прекрасно знаешь, о чём я.

– Ладно, не буду тебя больше мучить.

Жестом фокусника Гурьев извлёк из-под столика у кровати и протянул Хоуку маленький саквояж. Шон кивнул, поставил его на стол, раскрыл и с минуту любовался новенькими пачками двадцати– и пятидесятидолларовых банкнот. Потом вздохнул, вытащил пять пачек двадцаток и рассовал их по карманам, после чего аккуратно защёлкнул замок и откинулся на спинку стула.

74

Квортер – монета в четверть доллара.

– Значит, вся эта история с орлом – просто выдумка?! Здорово. Одного не пойму – когда ты успел обработать этих копов? Просто уму непостижимо! Ювелирная работа, Джейк. Они держались так, что я им поверил. И не только я. Все поверили. Блеск! Кто бы мог подумать, что эти два обормота – такие актёры?! А на вид и не скажешь.

– Это хорошо, что ты не веришь в сказки, дружище. Но не все могут похвастаться таким здравомыслием. Некоторые, например, увидев орла, уносящего в лапах пять миллионов долларов, совершенно убеждены, что видели именно орла, уносящего в лапах пять миллионов долларов.

– Что ты хочешь этим сказать?!

– Только то, что уже сказал, старик. Только это, и ничего больше.

– Ничего не понимаю, – Хоук помотал головой. – Ну и наплевать. В конце концов, главное, что всё закончилось благополучно! Если честно, я на самом деле даже и не хочу знать, как тебе это удалось. Орёл… Надо же такое придумать! Все так и уверены, что деньги пропали. По-моему, даже миссис Рассел в это верит!

– Отлично. Именно то, что нужно. Тебя-то самого не сильно теребят?

– Знаешь, этот Рассел – нормальный парень. Видимо, он нажал на кое-какие педали, – меня допросили разок, очень вежливо, а Мэгги вообще не трогали.