Предел зла
Шрифт:
— А второй?
— Второй… Второй не толстый был. И не шепелявил.
— А поконкретнее?
Канарейкина наморщила лоб.
— Не помню, — призналась она. — Темно было.
— Вы в милицию обращались? — деловито спросила Лариса, заранее уверенная в ответе.
— Какую милицию? — у Канарейкиной от такой перспективы аж слезы высохли. — Это еще зачем?
Нет уж, от милиции лучше подальше держаться, это я точно знаю. А вы сказали, что вы детектив — это что же, вы частным образом работаете?
— Что-то
— И что же расследуете? Зачем я вам понадобилась?
— Давайте об этом чуть позже, я вам все объясню.
Канарейкина нахмурилась, но ничего не сказала.
Она взяла из пачки сигарету и закурила. Лариса, державшая свою пачку в руке с самого прихода и до сих пор не имеющая возможности закурить — времени не было, — теперь решила последовать примеру Марины, предварительно спросив разрешения.
Канарейкина не возражала и пододвинула Ларисе обрезанную пластиковую бутылку, выполнявшую функцию пепельницы.
— А где вы работаете? — поинтересовалась Лариса, выпуская дым.
Канарейкина смутилась и опустила взгляд.
— В фирме одной, — пробормотала она, стряхивая пепел на пол.
— Кем? — не отставала Лариса.
Канарейкина молчала. Лариса решила проявить собственную осведомленность следующим вопросом:
— Ковалева занималась проституцией вместе с вами?
— В последнее время нет, — вздохнув" призналась Канарейкина. — Ее выгнали из конторы. Она уж совсем котироваться перестала. Пьет много, опустилась совсем… Да еще вот ребенка родила… Она на улице пробовала работать, да неудачно — на каких-то отморозков напала, ее избили, изуродовали всю.
— А от кого она родила ребенка?
— От Генки Шатрова! — уверенно сказала Канарейкина. — От поп-звезды. Знаете, наверное…
— Это она вам сказала?
— Это я сама знаю.
— Откуда? — уточнила Лариса.
— Так все знают! — пожала плечами Марина и вдруг спохватилась:
— А что случилось-то? Почему вы спрашиваете? Объясните, в конце концов, что произошло? Почему я вам все это должна говорить?
— Случилось то, — сделав паузу, проговорила Лариса, — что Яна была найдена убитой в лесу.
Вместе со своей дочерью… Вчера.
— Господи! — ахнула Канарейкина. — А Лианку-то за что? Ребенок же совсем…
И приготовилась пуститься в истерику.
— Марина, поэтому я и спросила вас об отце этого ребенка, — не давала опомниться Канарейкиной Лариса. — Вы уверенно заявили, что это Шатров. Почему вы на этом настаиваете?
— Так она же жила с ним тогда, давно! — с нажимом сказала Канарейкина.
— Но она жила не с ним одним, — напомнила Лариса. — К тому же если учитывать специфику ее профессии и образа жизни вообще, то в ней, прошу прощения, побывал не один Шатров.
— Но ведь там любовь была… —
— Не верите? — обиженно проговорила Канарейкина. — А зря! Я точно знаю! И Яна знала. Материнское сердце не обманешь, — добавила она, но прозвучало это настолько фальшиво и театрально, что Лариса поморщилась.
— А Лианка на него похожа. Глаза его, — упрямо твердила Марина. — А что вы спрашиваете, хотите узнать, кто Янку убил? Господи боже мой, я чувствовала, что это добром не кончится!
— Что не кончится? — насторожилась Лариса.
— То, что она у Гены деньги просила.
— Много просила?
— Не знаю, но Шатров такой жадный, что ему и рубля жалко на дочь потратить.
— Хорошо, давайте вернемся к делу. Насколько мне известно, — сухо сказала Лариса, — Яну не переполняли материнские чувства, раз она стремилась избавиться от ребенка и даже сомневалась, забирать его из роддома или нет.
— А что же ей оставалось делать? — кинулась защищать свою товарку Канарейкина. — Если этот подлец отказался на ней жениться!
Ларисе стало совсем уж смешно оттого, что Канарейкина, как и при жизни Ковалева, по словам многих, сейчас пыталась строить из себя порядочную девушку, невинно соблазненную коварными злодеями.
— Он же ее из дома выгнал и сказал, что не станет помогать воспитывать ребенка. Что еще было делать? С двумя детьми на руках, одна, никому не нужная! — продолжала причитать Марина.
Лариса чуть не заплакала, слушая душещипательные рассказы о нелегкой судьбе проститутки.
— Тем не менее она оставила ребенка, — сказала Лариса.
— Вот видите! — обрадовалась Канарейкина. — А говорите, у нее не было материнского чувства! Я же говорю, она любила его. Потому и ребенка оставила.
Это смелое заявление показалось Ларисе совсем уж абсурдным.
— Почему, кстати, она не сделала аборт?
Марина улыбнулась.
— Она пыталась его сделать, Шатров даже денег дал. Но Янка всегда была немного с прибабахом и аборт делать не стала. Ей плащ хотелось купить и погулять с недельку. Поэтому она обманула Генку и сказала, что сделала аборт. А на самом деле нет.
— Ради вещей она пошла на это? — изумилась Лариса. — Но какой же надо быть…
— ..дурой, правильно, — с готовностью подтвердила Марина. — Но свою голову-то не поставишь.
Потом пришлось рожать. А она пила прямо до самых родов, представляете?
— И ребенок родился нормальным?
— Вроде бы да. А почему он не может быть нормальным? Янка — баба крепкая. А насчет того, что отец — Шатров, это я вам точно говорю. Мне Янка всегда говорила, что это шатровская работа. Его это ребенок, его, точно вам говорю!