Предел прочности
Шрифт:
— Да, — ответила, глядя невидящим взглядом в окно.
— Попросите ее, чтобы она посидела с вами.
— Я лягу спать и никому мешать не буду. Игнат Эдуардович, вы не переживайте, на поиски Антона, с целью его добить, я не пойду. Пусть живет.
— Как вы себя чувствуете?
— От моего ответа будет зависеть, куда именно вы меня отвезете к подруге или в "психушку"?
— Ирина Анатольевна, я всего лишь поинтересовался вашим самочувствием, а в "психушку", даже если бы вы продолжали буянить, я бы вас не повез.
— Спасибо, дальше я сама, — выйдя из машины, направилась
— Ир, ты, что сегодня так рано?
— Антон приходил, я в него дыроколом хотела запустить, не дали, зато степлер попал ему прямо в лоб. Ты меня покормишь, а то я так и не пообедала.
— Садись, рассказывай, а я за тобой так уж и быть поухаживаю. Что дальше-то было? — Маша сгорала от любопытства, а на меня наваливалась апатия.
— Попросила у зашедшего на мои крики Игната Эдуардовича нож, — с жадностью поглощая картофельную запеканку, которую передо мной поставила Маша, замолчала.
— Нож-то тебе зачем понадобился? Только не говори, что ты решила с Антоном поквитаться.
— Да, так, — положила в рот и прожевала очередной кусок картофельной запеканки. — Решила ему палец и ухо отрезать.
— Это такая своеобразная шутка, или ты серьезно? — подруга присела за стол, рядом со мной.
— Не знаю, — качнув головой, доела то, что у меня еще оставалось на тарелке. — Машка, я в таком состоянии была… — глядя в одну точку замерла.
— Ира, — Маша слегка дернула меня за плечо.
— Пойду-ка я посплю, а то у меня глаза закрываются.
— Иди, поспи, после поговорим.
Проснувшись поздним вечером, я поела и опять пошла спать. Видя мое состояние, Маша меня ни о чем не расспрашивала.
Суббота пролетела, как один миг, я только и делала, что ела да спала, и даже вечером мыться не стала, поняв, что у меня нет на это сил, перекусив, завалилась спать.
В воскресение, ближе к вечеру, я наконец-то ощутила себя отдохнувшей.
— Ну, наконец-то, — Возрадовалась Мария, завидев меня в дверях кухни. — Наша спящая красавица проснулась. Ты только поесть или как?
— Еще не знаю, но вроде как выспалась.
— Ну, ты подруга даешь, на дворе лето, вроде как не время в спячку уходить.
— Сама в шоке. А что у нас есть поесть? — поинтересовалась, присаживаясь за стол.
— Я тебя накормлю взамен на информацию, — заявила подруга.
— И что же ты хочешь узнать?
— Все, ты же мне толком так ничего и не рассказала, — Маша поставила разогреваться в микроволновку гречку с мясом. — Как отреагировал Антон на то, что ты решила покуситься на его части тела?
— Он сбежал. Причем так торопился, что не рассчитал траекторию забега и, зацепившись за дверной косяк, упал, вылетев в коридор. Маш, тебе смешно, а на меня словно затмение какое-то нашло.
— Да я вот представила, как выглядел Антон со стороны, забавное должно быть было зрелище. Жаль, что я этого не видела.
— Он мне не звонил?
— Тебе никто не звонил, а Антон, после твоего радушного приема, будь уверена, теперь навсегда к тебе дорожку забудет.
— Меня это вполне устраивает, теперь осталось только от ухаживаний Марата избавиться, —
— Ир, Марат к тебе в пятницу тоже приходил? — глаза подруги загорелись, ей не терпелось услышать пикантные подробности, только вот их не было. — Они с Антоном виделись?
— Нет, и Марата я не видела, — взгляд подруги потух. — С утра зайдя в кабинет, обнаружила на столе букет красных роз.
— Записка была? — оживилась Маша.
— В ней было написано всего лишь одно слово: "Прости".
— Ир, а ты уверена, что записка и цветы от Марата?
— А от кого же еще? Записку точно не Антон писал, я его почерк знаю.
— А как цветы к тебе в кабинет попали, ключи ведь только у тебя были?
— Василий Иванович, наш вахтер, по доброте своей душевной, решил помочь Марату вымолить у меня прощение, у него запасные ключи от всех кабинетов есть, вот он и разрешил положить цветы ко мне на стол.
— Скажи ему, чтобы он больше так не делал, — посоветовала подруга, заваривая и мне и себе чай.
— Бесполезно, Марат если захочет, может быть красноречивым и убедительным, к тому же еще существует мужская солидарность.
— И что же ты собираешься делать?
— Буду раздавать налево и направо цветы, благо женщин у нас предостаточно работает.
— Первый букет уже кому-то вручила? — Маша маленькими глоточками отпивала чай из своей чашки.
— Да, причем на глазах у Василия Ивановича, думаю, что он Марату об этом непременно сообщит, если тот вдруг еще раз надумает к нему заглянуть.
— Ир, ты его простишь? — Поставив чашку на стол, Маша не спускала с меня своих ореховых глаз.
— Маш, Антон, до того как я стала в него кидаться, сообщил мне что девушка, у которой я вырвала сумку, его знакомая. Маш, Марат заплатил ей пятьдесят тысяч за разыгранный спектакль и столько же ее бабушке, за ее вопли и причитания. Маш, я за ту бабушку больше всего переживала, а она роль за деньги играла. А еще, по словам Антона, Марат решил с помощью меня украсть из магазина своего отца дорогостоящее ожерелье. Маш, если бы я тогда не сорвалась, я наверняка оказалась бы за решеткой и не сидела бы сейчас здесь с тобой и чаи бы не распивала. Маш, я ни одного, ни второго не смогу простить, и давай мы закроем эту тему, пойдем лучше какую-нибудь комедию посмотрим, — поднявшись из-за стола и не дожидаясь подругу, я отправилась в комнату.
— Доброе утро, Ирина Анатольевна, — выйдя из подъезда в понедельник, я нос к носу столкнулась с Игнатом Эдуардовичем. Признаться, я не ожидала его здесь увидеть.
— И давно вы здесь?
— Минут десять.
— А почему в домофон не позвонили, я бы раньше спустилась, — Игнат Эдуардович, как и в прошлый раз, распахнул передо мной дверцу своей машины.
— Еще полно времени до начала рабочего дня, так что я решил постоять немного, подышать свежим воздухом.
— Игнат Эдуардович, — говорить о том, что произошло в пятницу, не хотелось, но лучше сразу поставить все точки над i. — Простите меня, обещаю, что впредь такого больше не повторится.