Предел несовершенства
Шрифт:
– Ну, например?
– Ну, например, Лазарева он называл агентом империализма, а Дынина – фруктом. К пескоструйщице Налько он все время приставал с предложением обналичить миллион долларов. Как-то балагурил все время. Поэтому я не удивилась. Мало ли что он мог брякнуть. Все остальное ты знаешь.
– Да уж, брякнул, не в бровь, а в глаз. И после этого упал замертво…
Пока журналисту Сорневой было понятно, что из имеющейся информации картинка складывается блеклая, тусклая и рыхлая. Рельеф образа гальваника размывался – были отдельные поступки, неважные и незначительные черты характера.
Глава 6
Егор Петрович Заурский принимал у себя дома старого школьного друга Валерия Сергеевича Голызина. На самом деле они были друг для друга «Егорка» и «Валерка» и дружили так давно, что, по их обоюдному выражению, «так долго не живут». В третьем классе родители привели мальчиков в секцию плавания, вода и совместные тренировки их сдружили. Спортсменом никто из них не стал – один выучился на следователя, другой на журналиста, а дружба получилась на всю жизнь.
Жена Вика приготовила ужин, накрыла им на кухне и занималась своими делами. Любимым делом Виктории Николаевны было вязание, хотя если бы кто-то сказал в свое время юной кокетке Вике, что всем смыслом ее жизни станет муж Егорушка и ручное вязание, она бы посмеялась.
Но жизнь часто преподносит сюрпризы, и нужно научиться принимать их с благодарностью. У Виктории хватило на это мудрости и терпения. Когда они с Егором поженились, то очень хотели детей, но не сложилось, потому что у Вики оказалась мудреная почечная болезнь, при которой беременность противопоказана. Однако, как многие женщины, Вика решила рискнуть, ребенок родился мертвым, и больше она попыток не делала. В это тяжелое время муж так сильно ее поддержал, что позже она буквально растворилась в его делах и его жизни. Женщинам свойственно растворяться в любимом мужчине, хочется интересоваться всеми его делами, быть всегда в курсе всего. Сферы собственной жизни сужаются. Мужчина продолжает работать, делает карьеру, поддерживает дружеские контакты, разрешает себе ездить с приятелями на рыбалку. Он все так же смотрит футбол, просиживает за компьютером и интересуется новинками в мире автомобилей. А женщина забывает себя, свой мир, который когда-то существовал. Все силы посвящаются семейному очагу, ожиданию мужа с работы и выяснению того, как у него прошел день.
Виктория Николаевна оставила работу, и Егор не возражал, а когда в череде домашних дел появилось свободное время, Вика вдруг решила связать мужу носки, до того не имея ни малейшего представления о ручном вязании. Носки получились после третьей попытки, и она решила совершенствоваться дальше. Егор, как же журналисту без этого, тут же нашел информацию, что вязаные шелковые чулки в Европе могли поначалу носить только очень состоятельные люди, и шведский король Эрик IV выписал себе пару шелковых вязаных чулок, стоимость которых соответствовала годовому жалованию королевского сапожника.
– Ну, Викуля, ты меня почти как короля одеваешь! – Она отмахивалась, смеясь, но продолжала вязать – сначала шарф, потом пуловер, потом кофту, пончо, и остановиться уже не могла. Это занятие на удивление помогало ей выразить свою индивидуальность.
– Мальчики! Если что надо, зовите.
Но «мальчики» уже ее не слышали, потому что говорили сами, причем довольно громко, эмоционально.
– Да мы сами виноваты, что молодежь такая инфантильная! – убеждал товарища Егор. – К нам приходят журналисты, которые только и могут, что складывать тексты, людьми их быть не научили!
– А зачем им быть людьми, твоим журналистам? Им только текст написать, сорвать одномоментный куш, а дальнейшая судьба человека их не интересует. Таково новое поколение журналистов.
– Твою молодежь это сильно интересует?! Вы ведь только сажаете, а профилактикой никто не занимается.
– А вы пишите об этом, мнение формируйте!
– Издеваешься? Да мы хоть сотни компьютеров сломаем при написании подобных текстов, вы на них разве внимание обратите? Отмахнетесь от нас, как от назойливых комаров!
– Укусить вы успеете! Зачем твоя журналистка со следователем нашим сцепилась, выделываться начала? Ей, видите ли, надо побыть на месте происшествия, вопросы начала следователю задавать!
– Это ты о ком? – спросил Егор Петрович, хотя сразу понял, что речь идет о Юльке Сорневой.
– Заурский, не включай «дурака»! Все ты понял.
– Ты тоже пойми, дорогой друг Валерий Сергеевич, девчонка пришла на завод, в цех на интервью, а тут – убийство, информацию о котором она пропустить не может, а твой следователь, вместо того чтобы ей помочь, поговорить с ней, как с партнером, начал «начальника включать»!
– Да какой она партнер?! Девочка зеленая, случайно оказавшаяся на месте преступления. Убийца не найден, она навредить может.
– А если помочь? Кстати, пришла она туда по моему редакционному заданию.
– Пусть помогает, только в следственный процесс не лезет! Егор, похоже, журналистка твоя не успокоилась, раз ты тут круги нарезаешь?
– Так давай поможем молодежи, пусть добывает информацию под мою личную ответственность, тебе же в помощь!
– Да на фига мне ее помощь! От ваших журналистов только один вред!
– А как тогда молодежь учить? Вот они и растут инфантильными, потому что чужие дяди решают, что им можно, а чего нельзя. Не дают проявить самостоятельность.
– Есть тайна следствия, Егор.
– Я что, пытаюсь убедить тебя в обратном? А что-нибудь есть не тайное, о чем с прессой можно поделиться для вашего же блага?
– Хитрец, Заурский! Поешь, как будто правда о молодежи печешься, а на самом деле тупо меня разводишь на информацию для своей газетки!
– Валерка! Журналиста обидеть может каждый, мы привыкшие.
– Как у тебя хорошо получается, косить под убогого, Заурский! Одно загляденье!
– Каюсь, гражданин следователь! Надеюсь, это мне зачтется. Если серьезно, расскажи, что можешь. Моя девчонка все равно будет писать, искать факты, анализировать обстоятельства, лучше ее записать в помощники. За это предлагаю выпить. Вика вон какие манты приготовила, загляденье!