Предел несовершенства
Шрифт:
– А что вы делаете сегодня вечером?
Настя рассмеялась.
– Я спросил что-то смешное?
– Ожидаемое.
– Так что вы делаете сегодня вечером?
– Сегодня вечером я занята, как и завтра, как и всю следующую неделю.
– То есть отлуп по полной программе?
– Можно и так сказать. – Настя поняла, что мастер хотел добавить что-то еще, но вдруг его позвали с участка.
– Жданов, иди с партией деталей разбираться!
– А можно я с вами?
– Боевое крещение? Ну, пошли!
Настя погрузилась в сопроводительные документы, техпроцессы, взаимоотношения
Каждое утро на участке начиналось с планерки, которую вел мастер Константин Жданов и на которой обязательно присутствовала технолог Анастасия Ельчинская. Вопросов от Кости по поводу вечера больше ей не поступало, однако красноречивые взгляды шоколадных глаз не заметить было нельзя, и Насте парень нравился. Диспетчер Таня Вибрашкина, которую за спиной называли Дурашкиной, однажды не выдержала и сообщила Насте:
– Ты сильно на Костю внимания не обращай. Он на каждую новую юбку кидается!
– Я похожа на новую юбку? – ледяным голосом произнесла Ельчинская.
– Ну, просто на всякий случай предупреждаю. Я же вижу, как он на тебя пялится. У него в каждом цехе таких по десятку.
– Ты лучше внимательно в документы смотри, Таня! Вчера шайбы с термички увезла в другой цех, даже не посмотрев отметку о проведении техпроцесса. Вот куда ты пялилась, непонятно. А за меня не беспокойся, я уже большенькая, разберусь без помощников.
– Я хотела как лучше, – с упреком сказала Таня и демонстративно уехала на электрокаре.
– Не обращай на нее внимания, злой у нее язык. – Гальваник Федор Крупинкин осуждающе смотрел в сторону отъехавшей Татьяны. Гальванику Крупинкину нравилась новый технолог Настя. Во-первых, она старалась разобраться в технологических процессах участка, а во-вторых, если что-то и не понимала, то не гнушалась спрашивать, например, у него. Балагур и физкультурник Костя зря стреляет в девчонку глазами, она умненькая и не поведется на его примитивные ухаживания.
Федор Крупинкин работал в цехе чуть ли не с его основания. Цех был его родным домом, больше, чем просто работой. Он не представлял себя без проходной, к которой утром стекался большой людской поток таких же, как он, работяг, без своего черного рабочего халата, знакомых до боли техпроцессов, которые он уже мог и не брать из архива, а делать работу по памяти. С памятью, несмотря на почтенный возраст, у него все было в порядке, но иногда она подкидывала ему картинки из прошлого, его истории, за которые он мог серьезно поплатиться. Однажды в вечернюю смену, когда, как известно, народу в цехе поменьше, они с термистом Сашкой рассматривали в каптерке принесенные Сашкой иностранные журналы. Приобрести заграничный журнал было трудно, откуда Сашке привалило такое богатство в количестве трех штук, он не спрашивал, но листал заграничные журналы о сказочной жизни с удовольствием. Это сейчас подобных журналов пруд пруди, и фотографии обнаженных дам не вызывают удивления
– Какая деваха! – восклицал Сашка, открывая очередную страницу. – Обалдеть, ноги!
Федор тоже цокал языком, потому что никогда не видел таких ослепительно красивых женщин. Его жена Мария Петровна дома не снимала халат и бигуди, а уж такой очаровательной и манящей улыбки, таких красивых ног у нее точно не было.
Утром его и термиста Сашку позвали к начальнику цеха, где сидел представительный мужчина «из органов», но в штатском, который объяснил всем находящимся в кабинете, что своим поведением они позорят великую Родину.
– Я не понимаю, – сдуру начал отпираться Сашка. – Мы журналы случайно нашли, за углом валялись.
Федор молчал, а вот начальник цеха Василий Егорович был красным, как рак, и опустил глаза в пол.
Дружки отделались испугом, изъятием «продукции эротического содержания» и лишением месячной премии. Кто тогда настучал в органы, как они с Сашкой ни гадали, придумать не смогли.
Сегодня эта история Федору Крупинкину кажется смешной и даже романтической, потому что нынешняя ситуация, в которую он вляпался, попахивает совсем другим – уголовкой. А втянулся он слишком глубоко, словно увяз в болоте, но очень хочет выбраться.
Глава 5
Комната, где жила технолог Ельчинская, оказалась миленькой, да само общежитие было обычным многосемейным домом и ничем не отличалось от всех других городских строений. Денег, чтобы строить для молодежи жилье и потом с пафосом выдавать ключи, у города не было, а сохранившееся общежитие машиностроительного завода оставалось конкретно заводской заслугой.
– Очень неплохо тут у тебя! – Юля огляделась.
– Мне тоже нравится. – Девушки разговаривали почти как подружки, возраст у них был примерно равный, и вдобавок они обе проходили свидетельницами по делу об убийстве, то есть имели одну тайну на двоих.
– Юлия, если ты за интервью, то я не хочу, извини, не до интервью мне сейчас.
– Расслабься, мне тоже не до интервью о молодом специалисте Ельчинской, когда происходят такие вещи. Мне поручено провести журналистское расследование и написать об убийстве вашего рабочего. Пока надо собрать факты, пусть разрозненные, и выдвинуть версию.
– А так бывает? Ты разве следователь?
– В журналистике бывает все, в смысле, когда речь идет о расследовании. Все вроде просто: собираются факты, анализируются, а потом обязательно выдвигается версия, которую надо либо подтвердить, либо опровергнуть.
– А без версии никак? Ты же ответственность на себя берешь!
– Никак, – упрямо мотнула головой Юля. – Я ведь не учу тебя твоим премудростям, а свои законы жанра я знаю, поверь.
– А от меня-то чего ты хочешь? Я законы драматургии не знаю, иметь отношение к журналистскому расследованию не хочу.
– Ну что ты, Настя! Я пришла просить о помощи. Пожалуйста, расскажи мне о цехе, об участке. Такую общую информацию. Это мне тоже пригодится.
– А ты потом об этом напишешь?