Предательство
Шрифт:
— А мне кажется, что ты хочешь воспользоваться своим преимуществом.
— Ты, как всегда, прав.
Стефани услышала, как Майк застонал от удовольствия, и прильнула губами к его рту.
Каминные часы из черного дерева в стиле Георга II принадлежали семье Фаррелов почти два века. Сейчас они пробили десять. Под их мелодичный звон Уоррен Фаррел налил немного коньяка в два хрустальных бокала и поднес их к свету на пару секунд. Затем театральным жестом, который не остался незамеченным, протянул один из бокалов своему гостю, сержанту
Тридцатишестилетний Уилл Кейд обладал мужественной красотой. У него были светло-пепельные волосы, светло-карие глаза и лучшая, с его собственной точки зрения, фигура во всем штате. В этот теплый июньский вечер на нем были рыже-коричневые брюки и белый пиджак от Армани поверх шелковой рубашки. Для сержанта Кейда одежда всегда имела огромное значение, так же как и другие предметы роскоши.
Взглянув на Уилла или на его современный особняк в Бурлингтонском квартале городка Тауншип, трудно было поверить, что все это он мог себе позволить на более чем скромный заработок полицейского.
Итак, Кейд был очень обеспеченным человеком. На его счету в банке одного из Каймановых островов лежал почти миллион американских долларов, несколько облигаций на предъявителя и документы на виллу в Карибском бассейне.
Такое состояние он заработал не за счет строгой экономии и бережливости, а благодаря продаже части наркотиков, которые он конфисковывал как полицейский ежедневно. Из каждой унции кокаина или героина он сдавал только половину. Вторую же половину оставлял себе и потом продавал. Он здорово рисковал. Но Уилл Кейд был слишком умен, чтобы попасться. Он имел дело только с теми, кому полностью доверял и кто платил наличными. Уилл никогда не афишировал, насколько он обеспечен. Он носил очень дорогую одежду, но это можно было объяснить тем, что его жена получала высокую зарплату, работая секретарем в юридической фирме, а детей у них не было. Чтобы рассеять последние подозрения окружающих, Уилл каждые четыре года продавал свою старую машину, прежде чем купить новую, сам стриг газоны в саду своего особняка и вел себя так, словно совершенно не тратил денег на развлечения.
Уоррен Фаррел познакомился с сержантом Кейдом десять лет назад, когда молодой мошенник подошел к нему с просьбой о пожертвовании для Полицейской атлетической лиги. Будучи проницательным наблюдателем, Уоррен сразу подметил, каким алчным взглядом полицейский осмотрел особняк Фаррелов, его интерьер, с каким оценивающим чувством молодой человек небольшими глотками пил марочный портвейн, которым угостил его хозяин.
За последние десять лет Уоррен не раз находил применение талантам Уилла Кейда, и хотя услуги полицейского обходились ему совсем недешево, результаты стоили того.
— За прошедшие десять лет, Уилл, — произнес тост Уоррен, подняв свой бокал и неотрывно смотря на красивого полицейского. — Пусть следующее десятилетие будет таким же прибыльным — для нас обоих.
— Превосходно, — прищелкнул языком от удовольствия Уилл Кейд, сделав глоток коньяка шестидесятилетней выдержки, и улыбнулся Уоррену. — Как всегда.
— Мне нужна
— Что я могу сделать для тебя, Уоррен? — спросил сержант Кейд, выбрав узкую гаванскую сигару из пододвинутой ему Уорреном пачки и неторопливо вдыхая ее аромат.
— Предположим, мне хотелось бы посадить кое-кого в тюрьму на пару лет, — наклонившись, сказал Уоррен. — Как это сделать?
— Обвиняется впервые? — улыбнувшись, уточнил Уилл. У старика никаких угрызений совести. Но ведь Кейд и сам такой же.
— Да.
— Тогда все легко. Наркотики.
— Какие наркотики? Как?
— Кокаин. Мы подбросим ему домой достаточное количество кокаина, а также пистолет и несколько маленьких пластиковых пакетиков, будто бы он собирался сбывать наркотики.
— И за это он получит только два года тюрьмы?
— Нет. Ему дадут лет двадцать. Но в большинстве судов найдутся доводы по смягчению наказания лет до десяти. При примерном поведении и хорошей работе твоего парня выпустят года через два, два с половиной. Он отбудет лишь одну пятую часть всего срока приговора.
Уоррен едва сдержал желание потереть руки от радости. Кейд как всегда выручит его.
— Тебе придется привлечь еще кого-нибудь, чтобы устроить это дело?
— Только своего партнера. Мы сошлемся на информатора, который будто бы предупредил меня, что твой парень занимается наркотиками.
— Это необходимо?
— Без информатора, который донесет, что у твоего парня дома хранятся наркотики, я не смогу получить ордер на обыск, — произнес Кейд, отрезав конец сигары. — Л без ордера на обыск я не сумею арестовать его.
— А если тебе придется назвать имя информатора?
— Не придется. — Кейд чиркнул спичкой и поджег кончик сигары. — Все знают, информаторы должны оставаться анонимными, — произнес он, дымя сигарой. — В противном случае их убьют.
— Ты сможешь помочь мне, Уилл?
— Сколько? — спросил полицейский, откинувшись назад и наблюдая, как кольца дыма от его сигары поднимаются вверх, к потолку.
— Сто тысяч долларов.
— И кто этот молокосос? — поинтересовался Уилл, улыбаясь и не отрывая взгляда от потолка.
Проводив Уилла до машины, Уоррен вернулся в свой кабинет и очень удивился, увидев там Дугласа. Выражение лица дворецкого насторожило Фаррела.
— Что-то случилось, Дуглас?
— Да, сэр. — Дуглас помедлил, как бы подыскивая слова, хотя это было на него не похоже. — Я слышал ваш разговор с сержантом Кейдом, сэр.
— Подслушиваешь, Дуглас? — прищурившись, спросил Уоррен. — Это совсем не в твоем стиле.
— Я не подслушивал. Я направлялся в библиотеку за книгой для Эсель, а дверь в ваш кабинет была приоткрыта.
— Тебе следовало уйти, как только ты понял, что я не один.
— Да, сэр. Следовало.
— Итак? — Уоррен поднял свой бокал с оставшимся в нем коньяком и помешал напиток, который был густого янтарного цвета. Он особенно не переживал насчет Дугласа. Тот был ему безгранично предан. Уоррен убедился в этом еще много лет назад.