Предательство
Шрифт:
— Хорошо, я попробую, — он все-таки взял записку.
Скрывшись из поля зрения девушки, полицейский разорвал листок и выбросил его, как ему было приказано. Подождав некоторое время, он вернулся к своему столу.
— Извините, мисс. Он все равно не хочет вас видеть.
— Он прочитал записку?
Полицейский кивнул.
Стефани вся обмякла. Как Майк смог отвернуться от нее так быстро? Почему? Разве он не понимает, как сильно она любит его? Не важно, какие улики нашли у него полицейские. Она никогда не поверит в то, что Майк связан
— Я могу вам чем-нибудь еще помочь, мисс?
— Да, передайте ему, что я вернусь, — вызывающе подняв подбородок, произнесла Стефани.
Она пришла в полицейский участок в среду. Потом в четверг. Трэси, которая так же, как и Стефани, была в шоке от ареста Майка и от его отказа встретиться со Стефани, всячески поддерживала подругу. Она знала, что Стефани готова дневать и ночевать в тюрьме, пока не встретится с Майком.
— Почему?! — спрашивала Стефани у Трэси, когда они в пятницу утром вышли из полицейского участка. — Почему он так поступает со мной?
— Может быть… — Трэси выдержала холодный взгляд серых глаз своей подруги. — Возможно, эти вещи принадлежали все-таки ему, Стеф. И ему стыдно видеть тебя.
— Нет, я не верю этому, — покачала головой Стефани.
— Почему же тогда он признал себя виновным? Почему не хочет встречаться с тобой? Или хотя бы поговорить по телефону? Или ответить на твои письма?
— Он свяжется со мной. Я уверена, произнесла Стефани, садясь за руль «мерседеса».
В воскресенье утром Майк снова «отказался» встретиться со Стефани. Она вернулась к машине, села в нее и откинула голову назад.
— Опять не повезло? — спросила Трэси.
— Нет. А это был мой последний шанс, — закрыв глаза, ответила Стефани. Она выглядела совсем изможденной от бессонных ночей.
— Что ты имеешь в виду?
— Отец отправляет меня в Гросс-Пойнт на пару недель, — без всякого выражения в голосе произнесла Стефани.
— Почему? Чем ты провинилась на этот раз?
— Ничем. Он считает, что для меня будет лучше уехать и не слышать, как на следующей неделе судья вынесет приговор Майку.
— С каких это пор твоего отца стало волновать, что для тебя лучше?
— Может, он и в самом деле переживает, — пожала плечами Стефани. — Я не знаю. Мне все равно.
— Не говори так, — с беспокойством сказала Трэси. Она никогда еще не видела подругу в таком подавленном настроении.
— Майк стал для меня всем, — таким же вялым, чужим голосом продолжала Стефани. — Мне безразлично, какое преступление он совершил, я все равно хочу быть с ним рядом. Я бы не переставала любить и ждать его. Очевидно, он не испытывает таких же чувств ко мне.
— Может, после приговора…
— Он не изменит решения, — покачала головой Стефани. — Майк больше не хочет иметь со мной ничего общего, Трэси. — Она завела мотор. — Мне нужно смириться с этим. Все кончено.
— Звали? — спросил охранник, неспешно подойдя к камере Майка и встав
— Мне нужно позвонить.
— Вы уже два раза сегодня звонили.
— Знаю. Но мне надо срочно связаться с моим адвокатом, — соврал Майк. В тюрьме честность не доводит до добра.
— У вас только одна минута, — вздохнув, ответил охранник и открыл ключом дверь.
— Спасибо. — Майк знал, что звонить Стефани бесполезно. Уже целую неделю он звонит ей домой, пишет письма каждый Божий день. Он даже просил одного из охранников лично передать ей записку. Тот вернулся с пустыми руками.
— Она ее прочитала и выбросила, Чендлер. Мне очень жаль.
Майк отказывался сдаться так легко и поэтому решил попытаться позвонить Стефани еще раз.
— Дуглас, это Майк, — представился Чендлер, когда дворецкий поднял трубку и ответил своим сухим, хорошо поставленным голосом.
— Слушаю, Майк.
— Я хочу поговорить со Стефани, Дуглас. Знаю, она не подходит к телефону, но если ты скажешь ей, что звонит Трэси, она подойдет. Пожалуйста, Дуглас, сделай это для меня.
— Это не поможет, Майк. Ее вообще нет дома.
— Вообще нет? Что ты хочешь этим сказать?
— Она уехала в Гросс-Пойнт посмотреть регату яхт и не вернется раньше конца месяца.
Майку показалось, что кто-то проколол в нем дырку и выпустил из него весь воздух. Он сидел в тюрьме за преступление, которого не совершал, а Стефани поехала на какую-то там регату! Она даже не удосужилась выяснить, виновен он или нет. При первых же признаках беды она поспешила выйти из игры. Бог свидетель, она не зря носит фамилию Фаррел.
— Идиот! — выкрикнул Майк и ударил кулаком по стене. — Идиот, болван, дурак!
С самого детства Стефани ненавидела эти ежегодные поездки в Гросс-Пойнт. Дома здесь были слишком большими, вечеринки по соседству слишком громкими, а люди — слишком нудными.
Лесли, третья, очень молодая жена дядюшки Стефани, тоже не была исключением. Сначала она пробовала развлекать Стефани: таскала ее с собой на бесконечные чаепития, водила ее по магазинам и знакомила с противными, скучными молодыми людьми и девушками, с которыми у Стефани не было ничего общего. Но к началу второй недели Лесли устала от плохого настроения племянницы и, чтобы не нарушать свой обычный стиль жизни, перестала играть роль любящей тетушки, оставив Стефани в покое, что и хотелось девушке.
Стефани стояла около окна спальни и наблюдала, как разноцветные яхты скользят по озеру Сант-Клар, а ее мысли все время возвращались назад, домой. Сегодня должны вынести приговор Чендлеру. Она так и не смогла выбросить Майка из головы, несмотря на все, через что ей пришлось пройти из-за него.
В начале четвертого позвонила Трэси.
— Плохие новости, Стефани.
— Что… сколько лет ему дали? — спросила Стефани, сжимая трубку обеими руками.
— Десять лет в окружной исправительной колонии.