Преданный
Шрифт:
— Что ты наделал, Данте? — меня пронзает агония при мысли о том, что он может пострадать.
Он злобно смеется, прежде чем швырнуть меня на заднее сиденье. И только потом, когда он садится на водительское сиденье и в машине загорается свет, я вижу засохшие багровые пятна на его рубашке и руках.
Я заглушаю свои крики тыльной стороной ладони.
— Пора ехать домой. Завтра у нас свадьба, и тебе лучше хорошенько выспаться.
Вечность, которая только что была в моих руках, ускользает,
ГЛАВА 67
Роза
— К тебе кое-кто пришел, — кричит Данте из гостиной.
Я выглядываю из своей спальни и вижу, как он ухмыляется у моей двери.
— Кто? — спрашиваю я.
Пожалуйста, пусть это будет не Лука.
— Бывший парень моей жены, который скоро умрет. Так что выходи, разбей ему сердце и скажи, чтобы он пришел завтра на свадьбу. Хочу смотреть на то, как он страдает, прежде чем умрет.
— Нет.
— Нет? Ладно, в качестве свадебного подарка завтра я скажу тебе, где спрятан труп Евы. Решать тебе, — он пожимает плечами с самодовольной ухмылкой. — Выбирай.
Он нажимает кнопку вызова под кружочком "М". Кровь отливает от меня. На звонок отвечает знакомый высокий женский голос.
— О, привет, старший братик.
У меня отвисает челюсть — Мария. Слышать ее голос — словно удар под дых.
Стук в дверь становится громче. Как, черт возьми, я собираюсь поступить так с Лукой? Нужно, чтобы он мне поверил.
Я выхватываю телефон из рук Данте и сбрасываю вызов. — Я сделаю это.
— Тогда иди. Если со мной что-нибудь случится, Ева тоже умрет. Запомни это.
Его громкий смех преследует меня, пока я подхожу к входной двери. Я должна сделать это, чтобы спасти Луку. Я оборачиваюсь и вижу Данте, наблюдающего за мной из гостиной.
Я распахиваю дверь и ахаю, увидев перед собой сломленного человека. Его расстегнутая белая рубашка испачкана кровью, а глаза красные и уставшие. Я протягиваю руку и стираю слезинку с его щеки.
— Лука, — шепчу я.
— Мамы больше нет, Роза.
Я обнимаю его. К черту Данте, он все равно не видит меня из коридора. Я опустошена из-за Луки. Я знаю, как сильно он любит свою маму и на что готов пойти ради семьи. Сдерживаю собственные слезы, угрожающие пролиться. Это еще раз доказывает, насколько Данте опасен. Как бы сильно я ни хотела рассказать Луке правду, я не могу.
Выхода нет.
— Мне так жаль, Лука, — мой жених убил его маму. Из-за меня.
Его брови хмурятся. — Нам нужно уезжать, Роза. Собери вещи.
Он тянется ко мне, чтобы взять за руку, но я отдергиваю ее.
— Роза?
— Я не могу, — делаю
—Нет…
Я поднимаю палец, чтобы заставить его замолчать, борясь с желанием разрыдаться.
— С этого момента все кончено. Пока никто больше не пострадал. Куда мы едем, Лука? Улетаем к солнцу и оставляем всех остальных здесь разбираться с нашим беспорядком? Это не ты. Ты борешься. Что ж, прямо сейчас мне нужно, чтобы ты сделал именно это. Только уже не за меня, — мой голос срывается, и я пытаюсь взять себя в руки. Во мне не осталось сил бороться.
Его челюсть сжимается, когда он всматривается в мое лицо. — Я не уйду без тебя, Роза. Этого не будет.
Я хватаю его за руки.
— Ты должен, — у меня сводит живот из-за того что я скрываю от него правду. — Тебе нужно выйти туда, отомстить. Мария, Романо, все они должны заплатить. Ты придешь завтра на мою свадьбу…
Он поднимает голову. — Нет.
— Ты сказал, что сделаешь для меня все, что угодно, верно?
— Только не это, — шепчет он.
— Лука, посмотри на меня, — теплые слезы катятся по моему лицу, я умоляю его без слов, — Пожалуйста, Лука.
Его руки гладят мои, и я вздрагиваю, когда он касается моих бицепсов с синяками от Данте.
— Если ты не сможешь этого сделать, у нас нет будущего. Мне нужно, чтобы ты доверился мне в последний раз, чтобы защитить нашу семью. Уходи, иди к своему брату, к Фрэнки.
Я медленно киваю, пытаясь донести смысл. Я произношу его имя. Если кто-то и может нас спасти, так это Фрэнки.
Данте, без сомнения, будет подслушивать каждое мое слово, ожидая, когда я позвоню.
— Я не могу просто оставить тебя здесь, Роза, — его ноздри раздуваются.
Я поднимаюсь на цыпочки, нежно целую его колючую щеку. Закрываю глаза, ненавидя последний удар, который мне придется нанести. Я должна сделать это правдоподобным для Данте, просто обязана.
— Я принадлежу Данте, Лука. Всегда принадлежала. Мне нужно, чтобы ты был свидетелем нашего брака, чтобы доказать всем, что между нами все кончено, что это никогда ничего не значило. Ты должен отпустить меня.
— Ни хрена, — рычит он, глядя мимо меня в дом.
Я кладу его руку на свое бешено колотящееся сердце.
— Мне жаль, Лука, — я отпускаю его руки и отступаю назад, прислоняясь к двери для опоры.
— Так, так, кого мы видим здесь?
Я напрягаюсь, когда Данте обвивает рукой мою талию, притягивая к себе.