Правосудие
Шрифт:
Коксон (сильно встревоженный). Значит, вы оба потеряли средства к существованию. Какое ужасное положение!
Руфь. Если бы только он мог вернуться сюда! Ведь здесь о нем все уже известно!
Коксон. Мы не можем допускать ничего, что бросало бы тень на фирму.
Руфь. Мне больше не к кому обратиться!
Коксон. Я поговорю с хозяевами, но не думаю, чтобы они взяли его при таких обстоятельствах. Едва ли они согласятся.
Руфь. Он пришел сюда со мной, он там, на улице. (Указывает в окно.)
Коксон (с достоинством). Ему не
Руфь. Для него это было бы спасением.
Коксон. Я сделаю, что могу, но я не уверен в успехе. А теперь скажите ему, чтобы он не показывался здесь, пока я не выясню положение вещей. Оставьте ваш адрес. (Повторяет за ней.) Мулингар-стрит, восемьдесят три? (Записывает на промокательной бумаге.) До свидания!
Руфь. Благодарю вас. (Направляется к двери, затем оборачивается, точно хочет еще что-то сказать, но передумывает и уходит.)
Коксон (вытирая лоб и голову большим белым платком). Ну и дела! (Просматривает бумаги и звонит.)
На звонок входит Суидл.
А что, этот молодой человек - Ричардс, он должен был прийти сегодня насчет места клерка?
Суидл. Да, сэр.
Коксон. Ну, ты не говори ему ничего определенного. Я пока не хочу его видеть.
Суидл. Что ж мне ему сказать, сэр?
Коксон (строго). Выдумай что-нибудь. Пошевели мозгами. Только совсем его не отваживай!
Суидл. Может, сказать ему, что у нас заболел кто-нибудь, сэр?
Коксон. Нет! Только не лги. Скажи, что меня нет сегодня на службе.
Суидл. Ладно, сэр. В общем, поводить его за нос?
Коксон. Вот именно. И вот еще что. Ты помнишь Фолдера? Возможно, что он заглянет ко мне. Обойдись с ним так, как хотел бы, чтобы он обошелся с тобой, будь ты на его месте.
Суидл. Конечно, сэр.
Коксон. Вот-вот! Никогда не бей лежачего. Это ни к чему. Лучше помоги ему подняться. Этим правилом я советую тебе пользоваться в жизни. Это самая правильная политика.
Суидл. Вы думаете, сэр, что хозяева опять возьмут его?
Коксон. Ничего не могу сказать. (Услышав, что кто-то вошел в приемную.) Кто там?
Суидл (подходит к двери и заглядывает в нее). Это Фолдер, сэр.
Коксон (рассерженно). Боже мой! Как это нехорошо с ее стороны! Скажи ему, чтобы он зашел попозже. Я не хочу...
Замолкает, так как Фолдер уже входит. Он худ, бледен, и кажется значительно старше, его глаза приняли еще более беспокойное выражение. Одежда очень
потрепана и болтается на нем. Суидл, приветливо кивнув ему, уходит.
Рад вас видеть. Вы немножко поторопились прийти. (Стараясь говорить непринужденно.) Вашу руку! А приятельница ваша кует железо, пока горячо. (Вытирает лоб.) Я ее не осуждаю, она очень волнуется.
Фолдер робко пожимает руку Коксону и бросает взгляд в сторону кабинета
хозяев.
Нет, их еще нет! Садитесь!
Фолдер садится в кресло у стола Коксона,
Ну, раз уж вы пришли, я хочу, чтобы вы рассказали мне немного о себе. (Смотрит на него поверх очков.) Как ваше здоровье?
Фолдер. Пока еще жив, мистер Коксон.
Коксон (рассеянно). Рад слышать. Теперь о деле. Я не хочу совершать ничего, выходящего за рамки обычного. Это не в моих привычках. Я человек простой и хочу, чтобы все шло гладко, как следует. Но я обещал вашей приятельнице поговорить с хозяевами, а я всегда держу слово.
Фолдер. Мне бы лишь подняться на ноги, мистер Коксон. За свой проступок я заплатил сторицей, поверьте мне! Этого никто не знает. Говорят, выходя из тюрьмы, я весил даже больше, чем когда попал туда. Но они не могли взвесить, ни что у меня здесь (дотрагивается до головы), ни что здесь (со странным смешком дотрагивается до сердца). До вчерашнего вечера я думал, что тут у меня вообще ничего не осталось.
Коксон (сочувственно). Неужто у вас развился порок сердца?
Фолдер. О! При осмотре перед выходом меня признали здоровым.
Коксон. И вам подыскали место, не так ли?
Фолдер. Да. У очень хороших людей, которые все обо мне знали и были очень добры ко мне. Мне казалось, что все пойдет на лад. Но как-то совершенно неожиданно другие клерки пронюхали обо мне... Я не мог этого вынести, мистер Коксон, просто не мог, сэр!
Коксон. Успокойтесь, мой друг, успокойтесь!
Фолдер. После этого у меня была еще одна небольшая работа, но там я удержался недолго.
Коксон. Почему?
Фолдер. Я не хочу вас обманывать, мистер Коксон. Понимаете, у меня такое чувство, будто я должен бороться с какой-то силой, обступившей меня со всех сторон. Мне этого не объяснить: я словно опутан сетью. Когда я прорываю ее в одном месте, она сейчас же вырастает в другом. Когда нужно было представить рекомендации, я поступил не совсем правильно. Но что мне было делать? Нужна была рекомендация, и все. И от этого я был в страхе, и я ушел. Должен сказать, что я... я теперь все время боюсь. (Опускает голову и с удрученным видом склоняется над столом.)
Коксон. Я вам сочувствую, поверьте мне! А ваши сестры ничего не хотят сделать для вас?
Фолдер. У одной чахотка. А другая...
Коксон. Д-да. Она говорила мне, что ее муж не совсем доволен вами.
Фолдер. Я пошел к ним и застал их за ужином. Сестра, я знаю, хотела поцеловать меня, но муж посмотрел на нее и спросил меня: "Зачем ты пришел?" Ну, я спрятал самолюбие в карман и ответил: "Разве ты не подашь мне руки, Джим? Сестренка подаст, это я знаю". А он мне на это: "Послушай-ка, все это очень хорошо, но давай договоримся раз и навсегда. Я ждал, что ты придешь, и все решил. Я дам тебе двадцать пять фунтов. Забирай их и поезжай в Канаду". "Понимаю, - сказал я, - хороший способ отделаться от меня! Нет, спасибо. Держи при себе свои двадцать пять фунтов!" Вот что остается от дружбы после того, как побываешь там, где я был.