Право победителя

Валерьев Андрей Валерьевич

Надо было срочно с кем-нибудь поговорить, и Ваня велел вытащить из трюма пленника. Увидав связанного, но живого мужчину, одна из пленниц, апатично сидевших на песке с потухшими глазами, вдруг подскочила, как сумасшедшая, и разрыдалась от счастья.

«Угу, а вот и супруга. Маленький, ну что ж ты так дёргаешься-то? Ну и что, что жена твоя почти голая? Победители, однако, имеем право, хе-хе-хе!»

Лукин засандалил мужику в челюсть, а Игорь, дежуривший возле баб, пинками успокоил остальных.

Разговора не получилось.

Ровно через два часа к пляжу вышли десяток испуганных и побитых женщин, «мелкий» и четверо здоровых лбов с палками. Увидав русских, конвоиры напоследок придали ускорение невольницам и отвалили обратно в степь, от греха подальше. «Мелкий» тряс головой, улыбался и, показывая на валяющуюся пустую корзину, требовательно лопотал.

«Ну, Снусмумрик!»

Больше всего Ивану хотелось просто убить их всех. Чмо. Диверсанта. Конвоиров.

«Млять!»

— Лукин!

Иван пересчитал женщин. Вместе с пленницами выходило пятнадцать голов. Пополнение, честно говоря, Маляренко сильно порадовало — женщины были не старые и не уродливые. За исключением четырёх азиаток, все остальные — белые.

«Мелкий» протянул список — напротив половины имён стояли галочки.

— Фу-у-у-уд?

— Игорь, Франц! Пятнадцать корзин сюда тащите.

Иван посмотрел на пленного и его жену.

— Хрен с ним. Четырнадцать.

Питер сидел на песке, обняв любимую, и смотрел вслед уходящему кораблику. Рядом крутился Коротышка Ло, пискляво командуя носильщиками, — русские честно расплатились за женщин. Их капитан перед уходом посмотрел Питеру в глаза и, сунув ему в руки несколько мятых листочков, на корявом английском языке попросил о помощи.

«Хорошо. Жизнь. Там. Еда. Много. Дружба. Посмотри имя. Список. Уговори. Пожалуйста!»

Линда, наконец, успокоилась и затихла. Питер осторожно поцеловал любимую и, косясь на могилу замученного арабами литовца, сунул список себе в карман.

«Я осторожненько…»

ГЛАВА 13,

в которой Иван отдаёт долги и затевает новое путешествие

Привезя первую партию невольниц, Маляренко впервые столкнулся с открытым бунтом. Драки между «женихами» за желанную добычу и делёж понравившихся женщин постепенно переросли в откровенную агрессию по отношению к Хозяину. Богатой и комфортной жизни Маляренко завидовали все. Но молча и внутри. А тут, что называется, прорвало.

Иван собрал ополчение и задавил бунт в зародыше, выцепив из толпы заводил и смутьянов. Оставшиеся мужики опомнились, растерянно почесали репы, мол, и чего это мы в самом деле, и, похватав в охапку своих женщин, разбежались по хуторам. Каждому из таких «опомнившихся» Хозяин презентовал по комплекту камуфляжа и паре ботинок.

Таня ругалась, указывая на то, что таких комплектов почти не осталось, Маша вставала на защиту семейных припасов всей своей большой грудью, но Иван был непреклонен — этим людям, а особенно прибывшим с севера женщинам, срочно требовалась одежда и обувь.

Двух самых дерзких

смутьянов казнили в Юрьево, собрав в назидание всех неофитов из Севастополя и его окрестностей. Еще двоих отвели в Бахчисарай, и там, на центральной площади городка, Андрюха жестоко высек их кнутом, а потом объявил, что эти два индивидуума на веки вечные становятся рабами и поступают в полное распоряжение владельца лесопилки. «Опричники» шустро нацепили на бедолаг колодки и уволокли к месту работы.

Так в Крыму появилась ВЛАСТЬ.

Лукин задумчиво посмотрел на свежеповешенных придурков и решительно направился к Боссу.

— Когда пойдём к Спиридонову?

Маляренко, закончив шептаться с Юрой, с интересом уставился на прапорщика.

— Дозрел, наконец? Сам видишь, дела у меня. Может, через недельку?

Выйти в поход получилось только через месяц.

Сказать, что Ваня сомневался насчёт похода к Спиридонову, значит, ничего не сказать. Маляренко не просто сомневался, а вообще идти туда не хотел! Лукину Иван верил. Верил, но не доверял. Конечно, всё то, о чём ему рассказывал Игорь, — правда. Иван в этом был абсолютно уверен. А ещё больше уверен в том, что о многом Лукин умолчал. Да и времени прошло… два года, как-никак. Мало ли.

А ещё Иван боялся. Просто боялся. Уйти и сгинуть. И оставить здесь в одиночестве своих женщин и своего ребёнка. Чем больше Маляренко обживался, обрастал хозяйством, тем страшнее было его терять.

«Мля! Вспомни, баран, как шарашился по степи с ножиком и с водяным колесом! Ты ж ни черта не боялся!»

Настроение было, прямо скажем, не очень. Маляренко прикидывал так и сяк. По всему выходило, что эти люди ему вовсе не нужны. И делать там нечего. И вообще, можно запросто всё там и потерять. Даже жизнь.

«Что-то я чересчур подозрительным становлюсь. А ладно! Была не была!»

Но перед тем как уйти, надо сделать ещё кое-что.

Лукина, на всякий случай, отправили с мужиками на «сафари». Подальше в степь и на две недели. В это время Маляренко разослал во все стороны гонцов и провёл в Севастополе учредительное собрание.

Собрались все, кто хоть что-то значил в крымском обществе. Мужчины и женщины, старые и молодые, богатые и бедные.

Огромный лодочный сарай был забит под завязку. Ваня оглядел притихших людей и судорожно сглотнул. На него выжидающе смотрели десятки человек.

«Родные мои…»

— Гхм! Так! Я собрал вас всех здесь, этим летом, первого июля четвёртого года…

«Как же я вас всех люблю…»

— …чтобы объявить о том, что сего дня, здесь. В городе Севастополе…

«Вы уж меня простите за всё…»

— …я объявляю, — голос Ивана звенел, — о том, что время становления закончено! И настал момент, когда ВЫ ВСЕ должны принять решение о создании здесь и сейчас ГОСУДАРСТВА. Мы прошли долгий путь. От землянок и голода, от бунтов и бандитизма до налаженной, сытой жизни. Жизни безопасной и стабильной.