Право на жизнь
Шрифт:
Но недолго безголовый охранник своим диковинным видом забавлял блатную братву. Помахав в воздухе руками, он вдруг рухнул на стол, уронив на пол три бутылки с боржоми, и затих.
Еще держался на ногах безголовый, когда вслед за потрясшим гостиницу взрывом забарабанили выстрелы… Упруго, дробными раскатами били автоматы, перекликаясь с бойкими, но какими-то безнадежными в этом поглощающем автоматном бое пистолетными выстрелами. Шуму действительно было много. И было какое-то фантастическое ощущение, что в холлах и на лестницах гостиницы воюет целая армия.
Вслед за безголовым в зал заседаний вбежал другой охранник
– Кто-то атакует здание! – прокричал он срывающимся голосом.
Но тут же раздался мелодичный звон стекла, и парень, собиравшийся еще что-то сообщить, – не сообщил… Череп его пробила пуля навылет… Следующая снайперская пуля безболезненно и мгновенно уложила одного из авторитетов, который, получив ее в затылок, экономным движением просто и естественно ткнулся лицом в крышку стола.
– Зашторьте окна! – прокричал кто-то.
В то же мгновение все бросились от стола, и следующая пуля снайпера не нашла свою жертву… Зашторив окна, зажгли свет…
– Ну, это уже нахальство! – слышались со всех сторон возмущенные голоса.
Как по-щучьему велению, у авторитетов в руках стали появляться у кого пистолет, у кого израильский автомат «узи», у кого пара «лимонок»… Извлекалось все это имущество из довольно странных, деликатных и неожиданных мест.
В народе между тем царило радостное оживление. Ведь это была не просто драчливая шантрапа, это были все ж таки уважаемые авторитеты, каждый из которых замогилил в своей жизни многих и многих… и уж они-то умели обращаться с оружием.
Забойщик передернул затвор «Калашникова»:
– Повоюем.
Перевернули огромный, массивный стол. Кое-кто занял оборону за его пуленепробиваемой крышкой, остальные попрятались за углы…
Тем временем охрана сдерживала напористых автоматчиков, но пистолетные пуки слышались все реже. К сожалению, охрана гостиницы была не очень многочисленной – многих после ночной уборки отпустили в отгулы.
Сильнейший взрыв мощной бомбы вышиб дверь, и она тоскливо повисла на верхней петле. Вместе с облаком пыли, поднятым взрывом, в дверной проем, отстреливаясь и пятясь спинами, вошли два охранника. Один из них прихрамывал на окровавленную ногу. В проеме вдруг выросла фигура в черном облегающем костюме и, не прицеливаясь, пульнула очередь из автомата. По ней дали сразу из десяти стволов… Фигура в черном тут же исчезла, после чего в проем влетел тяжелый круглый предмет и с глухим стуком упал на пол.
– Ложись! – заорал кто-то.
Все, кто где стоял или сидел, бросились на пол. Забойщик с размаху ударился об угол стола, его прекрасный веселый глаз выскочил и, зазвенев, покатился куда-то по полу. Но Забойщик даже не заметил этого. Лимонка жахнула! После чего началось такое!.. Что уж совсем стало не до глаза.
В клубах огня, воплях раненых, автоматных поливах, взрывах ручных гранат… уже было ничего не понять и не разобрать. Здесь каждый был за себя, каждый спасал свою шкуру от пулевых дыр, и каждый ценил ее дороже всего на свете.
– Хрен вам… Хрен возьмешь Мокрого!.. – шептал сквозь зубы Мокрый, выбираясь на балкон. Он ползком, чтобы не заметили снайперы с крыши напротив, пробрался до конца длинного балкона. Сзади звенели осыпающиеся от шальных пуль стекла. По пути Мокрому пришлось перебраться через мертвое тело коллеги, раньше него «с пылу с жару» выскочившего на балкон
– Хрен Мокрого возьмешь…
Оказавшись у перегородки, разделявшей балконы, Мокрый затаился – сейчас нужно было вскочить и быстро перебраться на соседний балкон и при этом ухитриться не попасть в оптический прицел. Из зала заседаний слышался несмолкающий грохот перестрелки, заставляя Мокрого спешить. Там было жарко.
Сзади него вдруг со звоном и грохотом открылась балконная дверь. Кто-то, не выдержав жары, выскочил на свежий воздух проветриться. Здесь-то его и приметила пулька снайпера. Он, печально охнув, упал, раскинув руки…
Но Мокрый уже не видел этого. Воспользовавшись благоприятным моментом, он ловко перескочил на другой балкон.
– Хрен Мокрого возьмешь…
Он быстро на четвереньках добрался до конца следующего балкона. Там здание поворачивало, – таким образом, преодолей он эту перегородку, за углом он оказался бы вне досягаемости снайперских пуль.
– Ну, Мокрый… Давай! – приободрил он сам себя и ловко перебрался за угол… Балкона, правда, там не оказалось. Он был этажом выше, но Мокрый не растерялся – он схватился за нижнюю перекладину балконной решетки и повис на руках над улицей на высоте шестого этажа… Цепко держась за перекладину, он стал перебирать руками, чтобы убраться подальше от снайперов. И тут услышал над своей головой смех. Какой-то очень глумливый и омерзительный смех. Совсем он не понравился Мокрому. Он поднял лицо вверх… И точно – рожа гоготавшего была противная…
Ботинок сорок пятого размера с наслаждением наступил на вцепившуюся в перекладину балкона руку… Мокрый заорал от боли…
Его крик, поначалу такой пронзительный и громкий, с каждым мгновением уходил все дальше и дальше… пока не смолк на асфальтовой пешеходной дорожке.
Побоище в зале заседаний между тем подходило к своему летальному концу. Хотя бой еще продолжался, но чуткое ухо могло уловить спад огневой активности. Еще пара человек, отстреливаясь, в пылу схватки выскочили на балкон, но тут же, пойманные в прицел, полегли – один, скончавшись сразу, другой с перебитым позвоночником был еще жив и, парализованный, постанывал, не в силах пошевелиться. И тут мощный сноп огня взрывной волной вышиб рамы сразу из всех четырех окон. Вместе с рамами вышвырнуло человека, и он, крутясь, полетел вниз на головы привлеченных грохотом зевак. Это был заключительный взрыв, превративший присутствовавших на симпозиуме в изуродованные, исковерканные и обгорелые куски мяса, беспорядочно разбросанные по помещению. Навряд ли из этих частей можно было бы собрать хотя бы одно целое тело. И только единственный, живой и радостный во всем этом царстве изувеченных мертвецов, из угла глядел хрустальный глаз.
В гостинице кое-где еще слышались пистолетные выстрелы, легко подавляемые автоматными очередями. Милиция, ОМОН и части спецназа среагировали молниеносно. Гостиница и весь район бандитской разборки был мгновенно блокирован частями быстрого реагирования, все дороги к гостинице перекрыли усиленными нарядами милиции. Вокруг самого здания гостиницы кишели милицейские машины с включенными мигалками, пожарные и «скорые помощи». В небе с диким шумом, поднимая с крыш клубы пыли, завис вертолет. Зеваки смотрели вверх на кручение гигантских лопастей: