Право на месть
Шрифт:
Лешинов стоял рядом. Как он подошел, Юра в упор не понял. Вдруг раз – и возник в полуметре. Материализовался из воздуха, как в компьютерной игрушке, только без зеленого огня.
Юра промолчал.
– Значит, не нравится?
Лешинов теперь был одет в просторную рубашку и свободные штаны, вроде кимоношных, только собранные резинками внизу. Все – черное. Определенно, у этого человека была слабость к траурному цвету. Крест и золотую звезду Лешинов снял.
– Вижу – не нравится. Почему?
–
Лешинов потрепал его по плечу. Снисходительно. Потом похлопал в ладоши, точь-в-точь как Зимородинский, когда хотел привлечь внимание учеников.
– Ну-ка, молодцы,– произнес он, когда все четырнадцать (у Юры было время их пересчитать) парней повернулись к нему.– Берите меня!
И парни разбежались в разные стороны.
Но только для того, чтобы вооружиться метровыми палками.
Поглядев на их технику, Юра был убежден, что в групповом кумитэ эти ребята также неграмотны и попробуют навалиться на своего учителя всей кодлой. Юра уже усмехался пренебрежительно, вспоминая «заповедь» собственного сэнсэя: «Восемь – предельное число атакующих одного человека».
Юра ошибся. Эти ребята владели тем, чему Зимородинский не учил: умением работать большой группой.
Они построились в два ряда, вернее, в два полукольца в шахматном порядке, и дружно атаковали. Теперь техника их резко изменилась: короткие резкие удары ногами, тычки палками, абсолютно синхронные перемещения. Этакая боевая многоножка.
Но еще красивее было то, что делал Лешинов. Он-то как раз пользовался той техникой, что и его ученики в парной работе. Только выглядело это совсем по-другому. Черное тело Лешинова напоминало живую волну. Он двигался медленнее любого из своих учеников. Но за каждое такое перетекание успевал сбить с ног или обезоружить минимум двоих.
«Многоножка», однако, с легкостью компенсировала потери. Места выбывших занимались теми, кто стоял на ногах, а упавшие вскакивали и восстанавливали второй ряд.
Так продолжалось минут пять, а потом Лешинов сделал рывок вперед и оказался за спинами атакующих. Те попытались перегруппироваться, но их учитель вновь «пронзил» строй, на этот раз сбив с ног сразу четверых. «Многоножка» запуталась в собственных ногах.
– Достаточно! – раздалась команда, и парни, подобрав «оружие», построились в одну шеренгу.
– Ну как теперь? – спросил Константин Олегович, подойдя к Юре.
– Я был не прав,– признал Матвеев.
Лешинов оказался настоящим мастером. Юре было лестно, что Константин Олегович разговаривает с ним почти как с равным. Зимородинский, напротив, всегда подчеркивал, что они – всего только начинающие.
– Молодцы первый год в нашем братстве,– сказал Лешинов, кивнув в сторону снова разобравшихся
– В братстве? – переспросил Юра. Впрочем, он ожидал чего-то такого. Не зря же Лешинов носит на груди крест.
– В братстве духа,– уточнил Константин Олегович.– У нас воспитываются воины. Настоящие воины, а не просто бойцы. Борьба – это не главное.
– А что главное?
– Об этом нельзя говорить с непосвященными,– строго ответил Лешинов.– А принимаем мы не каждого. Только избранных.
– Избранных кем?
– Сюда,– Константин Олегович кивнул на тренирующихся,– избираю я. А дальше… Это они узнают в свой срок.– И без всякого перехода: – Думаю, тебе пора домой, родители беспокоятся, наверное?
Юра посмотрел на часы: пять минут двенадцатого.
– Да,– ответил он.
Беспокоятся – не то слово. Мама уже всех его приятелей обзвонила.
– Знаешь, Юра, пожалуй, я тебя отвезу,– сказал Лешинов.
– Куда? – насторожился Матвеев.
– Куда? Домой, конечно! Или у тебя другие планы? Родителей надо беречь, они – твой род! Подожди, я переоденусь – и поедем.
«Неужели он меня вот так вот возьмет и отпустит? – подумал Юра.– После всего, что было?»
А что, собственно, было? Юра все ждал, когда наконец Лешинов начнет выяснять, почему они с другом следили за тем длинным. Умный ведь человек и явно не поверил про милицию.
Но когда Константин Олегович вернулся, и потом, когда они ехали на его машине к Юриному дому, вопросы, которых опасался Матвеев, так и остались незаданными. Лешинов вел себя так, как будто ему безразлично, кто послал Юру шпионить.
А может, ему и действительно безразлично? Может, Юра заинтересовал Лешинова настолько, что тому наплевать, кто подослал юношу?
Уже у Юриного дома Константин Олегович сам подтвердил это предположение.
– Случайностей не бывает,– сказал он.– Мы должны были встретиться. Возьми! – Лешинов вручил юноше карточку с телефоном.– Если захочешь меня увидеть, позвони и назовись. Тебе скажут, как меня найти.
И добавил, помедлив:
– Не каждого мы принимаем в братство… Но тебя – примем. Если решишься. До свиданья, Юрий!
Поднимаясь по лестнице, Юра чувствовал необычайную легкость и прилив сил. Как будто не было позади тяжелого дня. Конечно, он позвонит Лешинову. И, скорее всего, вступит в их братство духа. Если Константин Олегович позволит ему продолжать занятия у Зимородинского.
Дома Юру ожидал вздрюк, но, поскольку отца еще не было, Юра отделался сравнительно легко. И настроение его ничуть не ухудшилось.
Кузякину он звонить не стал, уверенный, что тот – уже дома.
И по оставленному Ласковиным телефону тоже не стал звонить. Он не то чтобы был обижен, но… Нет.