Право на легенду
Шрифт:
– Он спустит меня с лестницы, – пробормотал молодой человек, – решит, что я сумасшедший.
– Очень может быть, – улыбнулся Кольчугин. Он хорошо знал характер своего шефа. – И даже может вас послать еще дальше. Но вы все равно постарайтесь объяснить, что пришли от меня. Вы меня понимаете? Это очень важно.
– Сейчас поднимусь, – нерешительно согласился Пархоменко.
– Я жду вашего звонка. – Кольчугин отключил мобильник. – Ну слава богу, – с облегчением произнес он и обратился к Кравченко: – Подождем.
Тот кивнул головой, глядя перед собой. В соседнем
– Знаешь, что я тебе скажу, – вдруг сказал полковник, глядя на играющих мальчишек. – Ничего они все равно не сделают. С Виктором совладать не так-то просто. Его можно убить, но нельзя победить. Он из тех, кто не гнется. Поэтому если даже они сто таких фотографий покажут, люди им все равно не поверят. Не такой Виктор человек, чтобы со всякой шпаной водиться. И ни за что не сдастся. Знаешь, как он в детстве дрался? При его росте и силе его все боялись и уважали. Он никогда пацанов младше себя не трогал, всегда за них заступался. А ведь вырос без матери, мог озлобиться, волчонком стать…
– Тоже мне ангела нашел, – в сердцах произнес Кольчугин, все еще не отошедший от переживаний. – Просто ты ему под горячую руку не попадался. Он может послать так, что мало не покажется. Или вообще по шее дать.
– А ты хочешь, чтобы он расшаркивался? Или во фраке ходил и все время извинялся? Да нет, Миша, так не получается. Порой приходится стучать и кулаком, чтобы люди поняли. Я его не оправдываю, мне хорошо известен его тяжелый характер. Только другим ему и нельзя быть.
– Особенно у нас в политике, – зло заметил Кольчугин. – В нашей политике даже ангел чертом станет.
А Леонид Пархоменко в это время вошел в приемную премьер-министра. Секретарь удивленно посмотрела на него.
– Вам кого? – спросила она.
– Извините, – смущенно вымолвил Пархоменко. – Вот здесь… – И он достал из кармана свой мобильник.
– Что это? – не поняла секретарь.
Помощник премьера встревоженно подошел к ним, очевидно решив, что незнакомец держит в руках не совсем телефонный аппарат. Удивительно, как этот человек появился в приемной, миновав охрану, без пропуска.
– Кто вы такой? – спросил помощник премьера.
– Я из охраны, – объяснил Пархоменко. Ему было неудобно, что он поднялся сюда, никого не предупредив. Но с другой стороны, так ему приказал сделать сам Кольчугин, пресс-секретарь Ермаковича.
– Михаил Николаевич Кольчугин ждет звонка от Виктора Викторовича, – объяснил наконец Пархоменко, показывая на аппарат. – Нужно передать этот мобильник Виктору Викторовичу, и пусть он нажмет на кнопку повтора.
– Погодите, – нахмурился помощник. – Только этого не хватало. Давайте ваш телефон, я сам все проверю. – Он забрал аппарат, нажал кнопку повторного набора номера.
Высветился донецкий телефон Кольчугина. Через мгновение ответил и сам Михаил Николаевич.
– Я вас слушаю.
– Здравствуйте, Михаил Николаевич, – встревоженно произнес помощник. Он не знал, что Кольчугина нет в Киеве. – Вы хотите поговорить с Виктором Викторовичем?
– Да и очень срочно.
Только несколько человек имеют постоянный доступ к первым лицам
– Что у вас происходит? – быстро спросил премьер.
– Неприятности, Виктор Викторович. Убили Григоренко, того самого фотографа. Его убили несколько дней назад…
Ермакович нахмурился. Он понял, что игра развивается по правилам, предложенным другой стороной, которая не остановится ни перед чем.
– А где Коля Кравченко? – поинтересовался премьер. – Ты с ним связывался?
– Он рядом со мной.
– Дай ему трубку.
Кольчугин протянул трубку Кравченко.
– Здравствуй, Коля, – отрывисто проговорил Ермакович. – Как видишь, у нас события по твоему ведомству. Значит, нужно сделать так. Подними всех наших людей и узнай, с кем встречался этот грек. По сведениям, которые у меня есть, он хотел вложить деньги в наш футбольный клуб, якобы даже думал сделать инвестиции. Ты понимаешь, что они замыслили меня опутать со всех сторон? Сначала здесь убивают наших сотрудников в компании с этими проходимцами, потом у журналистов якобы случайно появляется эта фотография, и убирают фотографа, даже про футбольный клуб вспомнили. В общем, сделали все по-чистому.
– Ничего не сделали, – хрипло возразил Кравченко. – Мы все концы найдем, я убийц из-под земли достану.
– Ты сам не копай. Пусть этим делом другие займутся. Вся область знает, что мы с тобой близкие друзья. Они этого и хотят, свалят убийство Григоренко на нас с тобой. Поручи своим сотрудникам из уголовного розыска, самым лучшим. Но самое главное – найди Самедова, и пусть он проверит все наши связи с этими греками. Я не думаю, что он позволил Хортакису хозяйничать в нашем футбольном клубе или сделать крупные инвестиции.
– И я так не думаю, – рассмеялся Кравченко. – Только напрасно они полезли на Самедова и на наш клуб. У нас весь город в болельщиках ходит, если узнают, что решили тебя таким образом подставить, разорвут на куски.
– Ты даже не представляешь, что они придумали, – в сердцах пожаловался Ермакович. – В общем, действуй. Но будь осторожен. Дай мне Кольчугина. – И когда тот взял аппарат, произнес: – Миша, никому, кроме Коли, не доверяй и ничего не рассказывай. Срочно возвращайся в Киев. Здесь ты мне больше нужен.
– Я еду в аэропорт, – сообщил Кольчугин.
Ермакович отключился. Затем позвонил Ольге Пархоменко.
– Что-нибудь узнали?
– Я затребовала их дела. Федченко раньше работал в другом отделе. Нас могут обвинить, что мы намеренно утаиваем часть бюджетных средств, создавая излишне гипертрофированный резервный фонд. Он как раз раньше занимался этими вопросами.
– Уже обвинили, – зло перебил ее Ермакович. – Мне нужно, чтобы вы проверили всю деятельность этих убитых господ. Судя по всему, они не так просто оказались в ресторане вместе с греками.