Право на легенду
Шрифт:
Затем шахтерский поселок стал городом, который в двадцать четвертом году двадцатого века получил имя Сталино, а область соответственно стала называться Сталинской. Однако в шестьдесят первом году было принято решение об их переименовании. Город и область соответственно получили новые имена Донецка и Донецкой области. В бывшем Советском Союзе это была одна из самых индустриально развитых областей страны, с наибольшей плотностью населения. В независимой Украине она также оказалась одной из самых крупных и передовых в промышленном отношении. А после того как область возглавил
И хотя в Донецке, как и в других крупных урбанистических центрах, случались самые различные происшествия, включая тяжкие преступления, тем не менее этот город имел свои региональные особенности – большинство преступлений здесь происходило на бытовой почве.
Кравченко бросил на расследование убийства несчастного фотографа лучших специалистов уголовного розыска. По факту убийства Григоренко было возбуждено уголовное дело, начала свое расследование прокуратура. Уже через два дня стало известно, что к фотографу приезжали двое незнакомых мужчин, которых последовательно видели на вокзале, в соседнем с ним ресторане, затем когда они входили в квартиру Григоренко. Были составлены фотороботы неизвестных. Дальнейшие поиски снова привели на вокзал, где эти люди брали билеты в Киев. Стало ясно, что нити преступления ведут в столицу. Кравченко уже собрался выехать вечером в Киев, когда ему доложили, что в город прибыл следователь киевской прокуратуры Кушаков, который проводил расследование по фактам убийства в ресторане «Шинок».
Николай Александрович принял решение встретиться с ним, перед тем как выехать в Киев, для чего приехал в прокуратуру, зная, что следователь находится у местного прокурора. Он увидел его как раз в тот момент, когда Кушаков выходил из кабинета прокурора.
– Вы полковник Кравченко? – увидев его, недоверчиво спросил следователь.
– А мы разве с вами встречались? – удивился Николай Александрович.
– Нет. Но я много о вас слышал. Извините меня, вас, кажется, зовут Николаем, а вот ваше отчество…
– Николай Александрович, а вас?
– Владимир Святославович. Но можно просто Володя, – следователю было лет тридцать пять, не больше.
Кравченко усмехнулся. Вместе с приехавшим следователем он прошел в кабинет заместителя прокурора, находящегося в отпуске. Кабинет специально открыли для гостя из Киева, чтобы он мог там работать. Кушаков сел на стул, Кравченко, усаживаясь напротив, достал сигареты, предложил закурить и следователю, но тот покачал головой. Николай Александрович понимающе улыбнулся. У молодых новые ориентиры. Они не курят, придерживаются здорового образа жизни, любят «бродить» по Интернету и усиленно изучают иностранные языки.
– Мне говорили, что ваши сотрудники уголовного розыска смогли составить портреты предполагаемых убийц фотографа Григоренко, – сразу начал Кушаков.
– Да, – ответил Кравченко, – я как раз собирался с этим к вам в Киев. Хотел помочь вам в расследовании ваших убийств. Возможно, действовали одни и те же люди.
– У вас есть с собой составленные фотороботы? – оживился
– Конечно. – Полковник достал оба рисунка, передал их следователю.
Тот, внимательно рассмотрев лица, кивнул.
– Похоже, один из них как раз наш «подопечный» в Киеве.
– Он вам уже известен? – удивился Кравченко.
– Он выронил свои водительские права, когда выбирался из ресторана через кухню. Их нашел шеф-повар, положил в карман своего фартука и говорит, что забыл про них. Может, и забыл, хотя мне кажется: он что-то скрывает. Однако через несколько дней документ нам отдал. Я сделал запрос, но такого человека, Даниленко, в милиции не знают. И по запросу они даже не смогли найти этого человека, заявив, что этот документ был утерян еще восемь лет назад. А вот вы теперь показываете мне портреты, один из которых похож на предполагаемого убийцу.
Кравченко обратил внимание, как приехавший гость осторожно формулирует обвинения. Это тоже характерный штрих работы нового поколения юристов.
Собеседники, сидящие в кабинете заместителя прокурора, не могли знать, что их разговор прослушивают двое сотрудников службы безопасности в машине, которая остановилась у здания прокуратуры. Когда Кушаков рассказал о найденных водительских правах, один из них беззлобно выругался и заметил:
– Вот так работают столичные кретины.
– Что вы думаете делать? – поинтересовался Кравченко у киевского следователя.
– Вернувшись в Киев, попытаюсь еще раз провести проверку через информационный центр МВД. Может, произошел сбой в компьютерах.
– Таких сбоев не бывает, – возразил Кравченко. – Если вы выдадите мне копию этих водительских прав или полные данные на этого Даниленко, я достану его из-под земли. У нас есть свои методы поиска. У меня никакой компьютер сбоя дать не сможет. Мы проверим по картотеке.
Пока он это говорил, двое сотрудников службы безопасности нервно смотрели друг на друга.
– Он найдет, – уверенно произнес тот, что сидел за рулем.
Другой согласно кивнул, достал мобильный телефон, быстро набрал нужный номер.
– У меня с собой копия документа, – сообщил Кушаков, достал из портфеля копию водительских прав Даниленко, передал ее полковнику и пояснил: – Мы проверили права, никаких подчисток не обнаружено. Но эксперты считают, что имя и фамилия вносились на чистый бланк, на котором уже стояла печать Министерства внутренних дел. Вы не знаете, кто может получить доступ к таким бланкам в МВД?
– Знаю, – ответил Кравченко, – и вы это тоже знаете. Только сотрудники МВД, занятые на оперативной работе. Если им требуется необходимое прикрытие. Думаете, это тот самый случай?
– Не думаю, – отозвался следователь. – Дело в том, что в МВД ничего не нашли. Если бы это был кто-то из их оперативников, они хотя бы сообщили нам, что дело находится в агентурной или оперативной разработке.
– Необязательно, – задумчиво произнес полковник. – Иногда агент или оперативный сотрудник так засекречены, что на них даже не дают ответа. В любом случае я постараюсь узнать, кто скрывается за этой фамилией.