Право быть человеком

Ханами Тая Владимировна

– Наверное, - отозвалась я.
– Но на твоем пути куча бесов, каждый из которых жаждет разжиться транспортным средством. Лично я - пас!

Металлист остановился, и недоверчиво посмотрел на меня:

– Ну что ты выдумываешь? Откуда такая осведомленность?

– Я их слышу, - заговорщицким шепотом ответила я.
– И кое-кто из них не прочь погонять на мотоцикле.

– Шуточки у тебя, - отмахнулся товарищ.
– Ты со мной?

– Туда я не пойду, - упрямо покачала я головой.
– И тебе не советую.

– Ну, как знаешь, - презрительно

скривился товарищ, поворачиваясь ко мне спиной.

"Ой!" - дошло до меня, как до жирафа.
– "Он же меня в серьез не очень-то воспринимает! И сейчас…"

Я приготовилась спасать Илюхину жизнь, в душе надеясь, что на этот раз лианы будут без колючек - вдруг это воспримется как упрек? Металлист немного помедлил, взял поточнее направление, и сделал шаг.

– Какого черта?
– вырвалось у меня.

Из-за каждого дерева на нас смотрело по качку в какой-то нелепой одежке - не то местной, не то бутафорской. Металлист остановился, озадаченно осмотрелся по сторонам. Навстречу ему вышла девица в сарафане - лицо серьезное, коса жидковатая, сама не выше метра шестидесяти.

"Ишь, горло какое неудобное", - прочла я ее незамысловатые мысли, - "придется по сонной артерии бить".

– Она чего, совсем рехнулась? Что это еще за спецназ?

Ряженая в сарафан валькирия шла, мило улыбаясь, по направлению к моему другу. Честное слово, если бы не внезапно прорезавшийся телепатический дар, ни за что не заподозрила бы неладное.

Я огляделась по сторонам. Качки в русофильских рубахах замерли, в ожидании не то зрелищ, не то сигнала к активным действиям. Помощи было ждать не от кого - да и девица, будь она неладна, уже подходила к бесовской кучке.

Я спеленала их одновременно - металлиста парой лиан, девицу тремя, настолько она настырно пыталась двигаться вперед. Один из качков опомнился, и выскочил из своего укрытия, попер на меня:

– Ты чего, мать, совсем оборзела, в дела полюбовные вмешиваться?
– невежливо осведомился он, блестя свежевыбритой маковкой. Голубые глаза-льдинки не добавляли его облику ни капли мягкости.

"Да… Парень явно не с изнанки", - подумала я, и сказала:

– Дядя, вот только не надо мне лапшу на уши вешать. Девица твоя шла, и к шее моего напарника примеривалась. И уж явно не в засос его чмокать собиралась.

Качок остановился, оглядел меня с ног до головы. Я машинально сделала то же самое. На вышитой синими петухами льняной рубахе красовался одинокий значок - ромашка.

"Где-то я уже такое видела", - подумала я.
– "И, причем, совсем недавно…"

Ассоциация вертелась у меня в голове, но окончательно отождествляться не желала. Качок тем временем проявил интеллект:

– Ну допустим, нашего бойца ты понятно почему вырубила, - признал он, хотя и нехотя, мою правоту.
– А чем тебе твой напарник не угодил?

Я оглянулась на Илюху. Тот сидел на земле, и с нескрываемой укоризной во взоре пялился на

меня. Лиана была уже практически перепилена маленьким усердным лобзиком. Почуяв конец работ, пилка удвоила усилия.

– Сунулся он… - замялась я, подбирая слова.

Ситуация была сложная. Надо было доходчиво объяснить мужику, что металлист потерпел за излишнее рвение, но тем самым и не упрекнуть Илюху.

– Ты хочешь сказать, что он полез, куда не надо?
– с интересом глядя на меня, осведомился качок.

– Ну да, - обрадовалась я.
– Равно как и ваша девица была в опасности. Сделай она еще пару шагов, и кое-кто обзавелся бы… А вы собственно, кто такие?
– спохватилась я.

– А вот этого тебе знать и вовсе не полагается, - сузил льдистые глаза качок.

– Ну, не полагается, так и не надо, - пожала плечами я.
– Но, может быть, мы тут хотя бы по одному и тому же поводу? И, потом, где-то я такой цветочек уже видела…

– В "Щедринке" ты его видела, - ворчливо уведомил меня товарищ.
– А, точнее, не ты, а твой двойник.

– Точно! У старика этого… как его там… ну, который железяку показал, роза на груди красовалась!

Качок замер. В мою скоропостижно-телепатическую голову стучались две его мысли. Первая из них мне еще более-менее нравилась: "Так они друзья! А мы их чуть было не порешили!" А вот вторая - не очень: "Нам велено уничтожать безжалостно всех, встреченных поблизости опасного места, хоть ребенка, хоть мадонну с младенцем. Вдруг они - уже того?"

"Еще пальнет ненароком", - с опаской покосилась я на пушку в руке качка.

– Сам ты, дяденька, зараженный, - не нашла я ничего лучше укоризненного наезда.
– Не разобравшись толком в ситуации, на людей кидаешься. Не веришь мне - поди, встань на пригорок! Или пошли туда свое пушечное мясо.

Угадала. Качок еле заметно вздрогнул.

– Ты хочешь сказать, - с интересом взглянул он на меня, - что знаешь, как точно определить зараженный участок?

– Да, знаю, - четко ответила я.

Металлист тем временем окончательно освободился от лиан, и встал рядом со мной - прикрыть экраном обоих в случае пальбы. Качок застыл, просчитывая в уме ситуацию - не поверить, и разорвать сейчас отношения с нами. С неизвестным результатом. А потом положить еще половину своих бойцов при нейтрализации зараженного пригорка. Или поверить. Хотя бы частично. И остаться в живых. Возможно, всем.

Я, если честно, больше поражалась тому, что качок не выразил ни малейшего удивления по поводу моего способа обездвиживания противника. Пока не вспомнила, что все мы сейчас на изнанке находимся, а, следовательно, он должен был знать о магах. От осознания этого факта вопросов в моей голове не уменьшилось. Скорее, наоборот. В голове у металлиста и вовсе шел мозговой штурм ситуации. Наконец, качок принял верное решение:

– Очерти мне зараженную местность, и поглядим тогда, кто есть кто, - хмуро сказал он.