Право быть человеком

Ханами Тая Владимировна

– Вы о чем?
– охотно подыграла я газетчику.
– А что случилось? Я ничего такого не заметила.

– Да вот, прошел слух о том, что в Домжуре творится что-то невероятное, - вздохнул редактор.

– А, так это вы об этом, - сделала я паузу на пару секунд, в течение которой взвешивала все "за" и "против" освещения в прессе скандала.
– Да нет, там ничего особенного не случилось, мы смотрели фильм про зверски замученных коров, а потом ворвалась толпа журналистов, и сорвала конференцию.

– Понятно, -

взял себя в руки Игнат Львович.
– На сегодня ты свободна, заметку писать не нужно. Завтра, - он повернулся к монитору.
– Вот черт! Сеть упала!

"Это не черт", - развеселилась я, - "это всего лишь металлист".

А потом глянула в сторону двери, и настроение мое понизилось до нуля.

– Можно тебя на минуточку?
– совершало манящие движения пальцем стоящий за дверью волхв.

Я тяжело вздохнула и поплелась к выходу, прекрасно зная, что повесить лапшу на уши конкретно этому товарищу не удастся ни за что.

– Это как же, твою мать, извиняюсь, понимать?

– Как хотите, - буркнула я, - так и понимайте.

– Лучше бы у тебя осталось все твое чувство вины при тебе, - схватился за голову волхв.

– А оно и так при мне, - невозмутимо ответила я.
– Просто оно на том суде, - я выразительно посмотрела на свое начальство, - потеряло способность резонировать с обвинениями окружающих.

– А, ну тогда ладно, - мигом прекратил бесполезные попытки воздействовать на мою совесть волхв.
– Осознаешь, и прекрасно. Больше так не делай.

– Почему?
– неосторожно удивилась я.
– То есть, я прекрасно понимаю, что не права, но…

– А чувство самосохранения у тебя есть?
– набросился на меня Борис Иванович.
– Ты хоть знаешь, на кого напала?

– На эмпатов-эксгибиционистов, - невозмутимо ответила я.
– А что?

– Ты хоть в курсе, что после смерти Мыколы только такие и остались в московской конторе?

Упс!

– Вот именно!
– дал выход гневу волхв.
– Звонит мне Денис Маркович, начальник конторы, говорит: "твои сотрудники напали на меня и моих ближайших соратников. Иди и полюбуйся".

– А вы, Борис Иванович, знаете, как они на своих конференциях развлекаются?
– вкрадчиво осведомилась я.

– Догадываюсь, - остыл волхв.
– Но это все равно не повод начинать драку первыми. Теорию забыла? Они же ведь ничего не делали, они просто были. Они ни на кого не нападали, а вот ты начала активные действия.

– Не забыла я ваших теорий, - махнула я рукой.
– Просто не подумала.

– Ладно, проехали, - поморщился Борис Иванович.
– Я где-то и сам рад, что так получилось.

– Вот видите!
– восторжествовала я.

– Лиса, - погрозило мне начальство пальцем.
– В этот раз ты вышла практически сухой из воды, и не известно, что будет, если… О! Пошли скорее, - увлек он меня за руку.
– Я его чувствую.

* * *

"Их"

было двое. Один - мой вчерашний "знакомый", только в этот раз, чтобы его увидеть, мне не пришлось прибегать к трюку домовых с отвлечением внимания. Второй - порождение мрака с темными искрами, чем-то Иззю напоминал, но только тот был сгустком тьмы величиной с дом, а этот - с человека. И был он куда плотнее малолетнего межгалактического путешественника.

– Это денебцы, - уверенно заявил волхв, едва только увидел пришельцев.
– Одного из них ты уже встречала. Того самого, за которым еще мать потом явилась. Они растут в другую сторону, уплотняются со временем. Но эти оба вполне взрослые. И что они тут делают, хотелось бы мне знать?

Денеб? Альфа Лебедя? Светимость в пару сотен тысяч раз выше, чем у нашего Солнца? Кто ж там выживет?

– Они на планете живут, - пояснил телепат.
– А не на Денебе.

Искристое облако подплыло ближе.

"Полковник Штирлиц, к Вашим услугам".

Общаться этот инопланетянин, как, впрочем, и его собрат, ментально.

– Борилий, - коротко кивнул волхв.

– Лиса, - пискнула я.

– По какому вопросу?
– отстранило меня в сторону начальство.

Денебец красноречиво тряхнул искрами в сторону серого облака. Волхв коротко кивнул, и направился ко второму инопланетянину.

"Как бы пожара не случилось", - подумала я.

"Не беспокойся. Я умею себя контролировать".

Телепат!

"Для нас это норма жизни".

– А почему вы - Штирлиц?

"Потому что имя мое тебе все равно не удастся воспроизвести. А Штирлицем - потому что я служу внешним разведчиком".

Что же, в чувстве юмора денебцу не откажешь.

"А почему Иззя изъяснялся с нами на инфразвуке, а вы - только мысленно?"

"От моего инфразвука люди умирают".

"Вот поэтому вас сюда и не пускают?"

"И поэтому тоже", - немного печально, как мне показалось, ответил Штирлиц.
– "Но еще из-за некоторых несознательных субъектов", - кивнул он в сторону серого сопланетника.
– "Этот вот - сбежал из колонии особого режима. Ладно, ответственный момент подходит, рад был познакомиться".

Я осмотрелась кругом. Коридор был пуст, и это было весьма кстатиВолхв буравил взглядом серое облако, потрясающее какой-то бумаженцией. Атмосфера между тремя собеседниками явно накалялась. От волхва исходили флюиды еле сдерживаемого гнева, настолько сильные, что мне становилось не по себе. От разведчика отлетали искры. Зря все же волхв не взял с собой огневиков - вот бы им, ценителям плазмы, счастье привалило - целый homo sapiens, начиненный интересующей субстанцией!

Позади меня послышалась мощная поступь металлиста.