Правитель империи
Шрифт:
— Вчера я вычитал в одной левой газете, — подчеркнул с досадой Парсел, — что в этой стране, якобы, очень много друзей России. Что вы на это скажете, Джон?
— Думаю, Джерри, что их гораздо больше, чем нам кажется.
Отнюдь не сторонников русского социального эксперимента, хотя есть и такие. Американцы — широко, свободно мыслящие люди. И это один из самых чистых и сильных источников нашей вечно развивающейся, юной демократии. Юной не возрастом, а сутью, ежедневно обновляющейся. Нам импонирует доброта, удаль, смелость, бесшабашность, богатейшая одаренность русского национального характера. Точно так же, как русским импонирует
— Чего полагал мало кто из президентов после него.
— Но разве хоть один из них сумел добавить к своей фамилии слово «великий»? Да, ФДР… — вздохнул Кеннеди и забарабанил кончиками пальцев по подлокотнику кресла. — У него есть чему поучиться. А главное его богатство — бесценный дар прозорливости. От признания Советов в тридцать третьем до выработки в сорок пятом основных принципов деятельности ООН, в рамках которой он видел перспективы сотрудничества с русскими, все делалось во имя и на благо Америки. Каждое его слово, каждый шаг, каждый вздох выявляли патриота, бескорыстного и преданного. Кому-то, однако, померещилось, что он чересчур заигрывает с дядей Джо. Еще кому-то почудилось дыхание сибирского медведя на затылке. В итоге — загадочный уход и глухое подозрение, что кто-то подтолкнул его в могилу.
— Здесь лишь подозрение. Других президентов убивали публично… Джерри закрыл глаза. «Ах, как далеко влево занесло нашего мальчика, — думал он. — Ах, как далеко. Надо что-то делать. Что-то делать…».
На лужайке появились двое — начальник охраны президента и Олаф Ларссон. Они быстро приближались к полотняному тенту и, судя по жестикуляции, что-то заинтересованно обсуждали.
— Эркюль Пуаро и Нат Пинкертон за работой, — шутливо вполголоса произнес Кеннеди. Ларссон и его спутник этих слов не слышали, хотя они были уже совсем близко — ветер дул не в их сторону. Подошли к тенту почти вплотную. Ларссон приложил палец к губам, прося тишины. Джерри хотел что-то сказать, но так и застыл на полуслове. Ларссон бегло осмотрел бар снаружи. Затем наклонился и стал наощупь проверять днище. Едва заметное усилие — и он выпрямился, сохраняя по-прежнему невозмутимое выражение лица. на его ладони лежал круглый блестящий предмет размером с четвертьдолларовую монету. Но толще раза в три. На сей раз хотел сказать что-то Кеннеди, но Ларссон вновь умоляюще приложил палец к губам. Достав из бокового кармана металлическую коробочку, он положил в нее круглый предмет и затем сунул коробочку в карман.
— Господа, — сказал он, и голос его звучал бесстрастно, — только что мы обнаружили мини-передатчик с радиусом действия тысяча восемьсот — три тысячи метров. Все, о чем вы здесь говорили, передавалось, видимо, на записывающую аппаратуру. Мы проверили отпечатки пальцев, хотя вот эта стопка салфеток нарочно была положена так, чтобы тот, кто поставил передатчик, мог убрать с него все следы. По наблюдениям охраны, к бару не прикасался ни один человек.
— Но кто-то же доставил его под этот тент, — воскликнул Джерри. — Не по воздуху же он сюда спланировал невесть откуда?
— Бар прикатил ваш секретарь, мистер Паркер.
— Маркетти, — прошептал Джерри. Вот оно что…
— Кто этот секретарь? —
— Молодой красавец итальянского происхождения, — думая о чем-то своем, ответил Джерри. — Спас жизнь Рейчел.
— Браво. При каких обстоятельствах?
Выслушав рассказ Джерри, Кеннеди воскликнул: «Это не он, Джерри. Герой не может быть предателем». Джерри кивнул. «Вряд ли стоит раньше времени пугать Джона, — подумал он, заставляя себя успокоиться. — Нужны доказательства». — Россия, — протянул Кеннеди, возвращаясь к прерванному разговору. — Россия — тема вечная… Сейчас о другом. Нефть.
Вы читали доклад Александра Максуэлла «Энергетические ловушки. Нефть и горючее будущего»?
— Читал.
— Что вы думаете о его прогнозах?
— Человечество сможет перейти на новый вид энергетики не ранее первой декады третьего тысячелетия.
— Возможно. Хотя я больший оптимист, чем вы, Джерри.
Возможно. Значит, десятки лет следует ориентироваться на традиционные виды сырья. И главный из нх — нефть. И, вы знаете, в последние дни я лишился покоя. есть цифры, весьма убедительные, что ее запасы далеко не бесконечны.
— Длительный покой, — Джерри долго высматривал в небольшой вазе орешек поядренее, — длительный покой может обеспечить лишь надежный контроль над месторождениями в районе Персидского залива, всего Ближнего Востока.
— Молодец, Джерри, вы читаете мои мысли. Видимо, настало время для детальной, глубокой разработки «нефтяной стратегии». В том регионе следует делать ставку на трех китов — Из- раиль, Саудовскую Аравию, Иран, — Кеннеди встал, зашагал под тентом — пять шагов вперед, пять — назад.
— Для крупной игры слишком просто, — заметил Парсел.
— Двойное дно? — Кеннеди остановился напротив Джерри.
— Может быть, тройное, — глаза Парсела азартно заблестели. — Среди арабов надо найти «паршивую овцу».
— Неплохо звучит: «Операция „Паршивая овца“», — тихонько засмеялся Кеннеди. — Совсем неплохо. Может открыться вариант: мы обходим русских с их прямолинейностью на Женевских переговорах. Под нашим патронажем Израиль договаривается с «Паршивой овцой» напрямую. Находит разрешение острейший кризис ближневосточный.
— Дело за «пустяком» — найти ее, эту «паршивую овцу».
— И тут я больший оптимист, — Кеннеди живо барабанит пальцами по крышке бара. — Видимо, потому, что я лучше осведомлен. Есть вариант. Есть. Великолепный в своей мерзости.
Человек, в характере которого беспринципность и жадность успешно соперничают с маниакальным честолюбием.
— Кто же это?
— Нынешний президент Египта.
После ленча Джерри и Кеннеди прогуливались по дорожке парка вдоль берега. Наступило время Парселу возвращаться в Рощу, которую президент не переносил. Их беседа близилась к концу.
— В недалеком будущем я вижу над Штатами, Джерри, тень японской угрозы.
— Автомобили?
— Это лишь часть тени. Техника, компьютеры, самый широкий ассортимент экспорта. Скоро этот гигантский цунами обрушится на нас. В чем тайна японского феномена?
— Не только в том, что труд там дешевле. Он дешевле в десятке стран. Неистовое трудолюбие, жестокая дисциплина, технический склад ума как характерная черта нации. Вот уже несколько лет мы отстаем от Японии по росту темпов производительности труда. В недавнем прошлом это вряд ли кто всерьез мог предположить.