Правитель Аляски
Шрифт:
— Бред какой-то, — не сдержался Джон Эббетс. — Я давно знаю Баранова. Он оторвёт голову любому, кто попробует столкнуть его с Камеамеа.
— Мне всё это тоже не очень понятно, — согласился Натан. — Но уверен, что в ближайшее время доктор Шеффер несколько яснее обозначит свои планы. Пока же нам стоит подумать, что делать перед лицом такого наглого и бесцеремонного покушения на Сандвичевы острова. У каждого из нас есть на этих островах свои торговые интересы. Получается, что доктор Шеффер своими действиями бросил перчатку всем нам. Мне пока не ясно, в какой степени
Ответом ему была поначалу гробовая тишина. Никто из гостей Уиншипа не ожидал, что дело зашло так далеко.
— Хант предупреждал меня, а потом и Камеамеа, — мрачно выдавил из себя Джон Эббетс, — что от этого докторишки всего можно ожидать. Хант прямо сказал Камеамеа, когда мы вместе посетили короля: если не уберёте отсюда доктора Шеффера, ещё наплачетесь. И глазом не успеете моргнуть, как русские завоюют ваши острова. Камеамеа лишь посмеялся. Он воспринял это как шутку. А Хант-то как в воду глядел!
— А меня насчёт Шеффера, — пробурчал со своего кресла Янг, — капитан Беннет сразу насторожил. Они, помнится, вместе пришли на Гавайи. Беннет говорил: вы с ним тут будьте повнимательней. Мол, он темнит, выдавая себя за натуралиста. На самом же деле — тайный агент Баранова и собирается на Кауаи. Я этого Шеффера угостил в своём доме околехео, и он едва не окочурился. А после того как он вылечил Камеамеа, я поверил, что он настоящий врач и даже, будь он проклят, не пожалел для него жареной собаки. Но Джон Янг, — подвыпивший премьер-министр начал говорить в стиле, более присущем Камеамеа, — не любит, когда с ним играют в прятки, принимают его за дурачка. — Янг неожиданно погрозил кому-то, будто затаившемуся в углу комнаты: — Ты не смей шутить с Джоном Янгом! Джон Янг тебе все кости переломает.
— Я бы хотел, чтобы мы всё-таки, сообща раскинув мозгами, выработали план, что нам делать с доктором Шеффером, — вернул разговор в конструктивное русло Натан Уиншип. — Для начала надо подумать, как половчее вытурить их отсюда, из Гонолулу, где Шеффер успел построить факторию. Я говорил кое с кем из оставленных здесь доктором людей и убедился, что это люди тёмные, плохо что здесь понимающие. Они не знают местных обычаев, и мне кажется, будет несложно спровоцировать их на нарушение канакских законов. Мы возбудим против них канаков, и не мы сами, а канаки предложат им убираться отсюда подальше.
— Ты правильно говоришь, Натан, — вставил до того молчавший Генри Гайзелар. Он хотел, чтобы и его присутствие здесь было замечено.
— Я позабочусь о том, — пьяно прохрипел Джон Янг, — чтобы рассказать Камеамеа, кому он доверился и что этот Папаа натворил на Кауаи. Вряд ли Камеамеа всё это понравится.
— Вы сказали — Папаа? — оживился Натан Уиншип. — Кто дал Шефферу такое имя?
— Да сам Камеамеа. После того как Шеффер вылечил его, Камеамеа стал называть доктора Папаа — в память о своём покойном туземном знахаре.
— В этом туземном прозвище доктора есть что-то забавное, — задумчиво сказал
— Да это же обычная торговая шхуна. Вооружения почти никакого, — скептически хмыкнул Гайзелар.
— Тем лучше. Для начала попытаемся всучить им эту шхуну. На безрыбье, как известно, и рак рыба. Одновременно, — продолжал Натан Уиншип, — действуя против них скрытно, надо и в открытую выразить им своё отношение. Не мешало бы высадить на Кауаи десант и попробовать сорвать русский флаг.
— Вот это мне по душе, — подал голос Александр Адамс. — Я готов возглавить десант.
— А я всё же не удержусь, — прохрипел Джон Янг, — и завтра же, на банкете, выскажу этим русским всё, что я о них думаю. Пусть и Водсворт знает, с кем он связался, подрядившись на службу Баранову. Пусть поймёт, что он напрасно явился сюда на русском корабле.
— Я слышал, — ухмыльнулся Эббетс, — что русские на днях опять с ног сбились, разыскивая Водсворта чуть не по всему острову. У этого малого какая-то особая страсть к сандвичанкам.
— А ты, старый пень, лучше бы помолчал, — недовольно сказал Джон Янг, — что ты понимаешь в сандвичанках!
— Прости, Джон, — пробурчал Эббетс, — я и забыл, кто твоя жена.
— Я рад, господа, что коллективно мы всё же выработали необходимый план, и готов поручиться собственной головой, что, если будем дружно выполнять его, доктор Шеффер на Кауаи не задержится, — удовлетворённо сказал Натан Уиншип. — Хочу ещё раз напомнить, что жду всех вас завтра в три часа пополудни. О приглашениях членам экипажей русских кораблей и этому недоумку, оставленному Шефйфером за начальника фактории, я сам позабочусь.
Гости стали по одному расходиться. Последними дом покидали Эббетс с Янгом. У дверей Эббетс задержался.
— Я вспомнил, Натан, об одной истории, которую рассказывал мне Хант, — о том, что повлияло на потерю ими Астории. Может быть, и нам стоило бы применить этот приём против Шеффера, если другие меры не приведут к успеху.
— Расскажите, Джон, — заинтересованно потребовал Уиншип.
— А я не хочу больше слушать никаких историй, — пьяно сказал Янг. — Я спать хочу. Попроси, Натан, чтобы твой слуга помог мне добраться до дома.
— Сэм! — громко позвал Натан Уиншип, и на его возглас откуда-то из сада появился крепкий белозубый парень. Как и многим канакам, с кем часто общались жившие на островах англичане и американцы, ему было присвоено имя, звучавшее для англосаксов более благозвучно по сравнению с их настоящими именами. — Проводи, Сэм, мистера Янга до его дома.
Крепкий канак, положив руку Янга себе на плечо, не без труда потащил премьер-министра по тропе меж деревьев.
Натан Уиншип обернулся к Джону Эббетсу.