Правитель Аляски

Кудря Аркадий Иванович

— И «Ильмень», Александр Андреевич, теперь на Сандвичевых, ремонтируется в Гонолулу. Капитана Водсворта видел я, он сказывал, течь на судне обнаружилась, пришлось им в Гонолулу на ремонт зайти. А там доктор и этот корабль под своё начало прибрал, опираясь на данные ему вами полномочия.

— Да что же это он выдумывает! — опять не сдержался Баранов. — Я ему полномочия только на два корабля давал: «Открытие» и «Кадьяк», а об «Ильмене» и речи не было «Ильмень» мне здесь позарез нужен.

— Боюсь, — высказал своё опасение Подушкин, — «Ильмень» теперь не скоро сюда вернётся. Доктор намерен сам им распоряжаться.

— Что ж, придётся с ближайшим бостонским кораблём, уходящим на Сандвичевы, строгое предписание ему послать,

чтоб немедля вернул сюда «Ильмень» со всеми людьми, на нём находящимися. Обойдётся пока одним «Кадьяком», а как груз сандала будет готов, тогда мы ему ещё корабль подошлём.

Баранов остановился посреди комнаты, прямо посмотрел на Подушкина.

— Разгружай корабль, Яков Аникеевич. Сам отдохни и команде отдохнуть дай. А потом придётся тебе сходить в Калифорнию, выручить через тамошнего губернатора в Монтерее людей с «Ильменя», захваченных гишпанцами. Оставлять наших людей в беде не можно.

— Слышал о той беде, — сказал Подушкин, радуясь в душе, что неприятная часть разговора позади. — Познакомился в Гонолулу с командиром охотничьей партии, которая в Калифорнии на «Ильмене» промышляла, Тимофеем Таракановым. Он и рассказал, как комиссионера их Элиота де Кастро под Санта-Барбарой захватили. Тогда же и сам Водсворт чуть не был захвачен... Тараканов же понравился мне. Видать по нему, мужик бывалый, крепкий, основательный.

— Слава Богу, хоть Тараканов цел остался, — с облегчением сказал Баранов. — С него, пожалуй, и хватит. И без того дважды в плену у туземцев сидел. А Элиота де Кастро и других наших людей непременно выручить надо. Спасибо за доклад, Яков Аникеевич. — Баранов протянул лейтенанту руку.

Гонолулу,

3 июля 1816 года

Американский торговец из Массачусетса Натан Уиншип пригласил на свою факторию группу находившихся на Оаху соотечественников, чтобы обсудить с ними весьма беспокоивший его вопрос. Формально же поводом для приглашения послужило предстоящее сорокалетие независимости Соединённых Штатов и общий совет, как лучше отпраздновать его. Сбор был намечен на пять вечера. К этому сроку Натан Уиншип приказал двум прислуживавшим в его большом каменном доме молодым сандвичанам накрыть стол с выпивкой.

Как и Джон Эббетс, братья Уиншип, тридцатишестилетний Джонатан и двадцатидевятилетний Натан, считались ветеранами меховой торговли на северо-западных берегах Америки. Одними из первых они оценили все преимущества сотрудничества с русскими и ещё в 1803 году заключили с Барановым контракт о совместном промысле каланов у берегов Калифорнии на принадлежащем им судне «О'Кейн». Успех экспедиции, которую с русской стороны возглавили промышленники Швецов и Тараканов, побудил и многих других американских торговцев и капитанов последовать их примеру.

Со времён своих первых походов к северо-западным берегам братья Уиншип использовали Сандвичевы острова в качестве перевалочной базы на пути в Кантон и обратно в Бостон. Благодатный климат, обилие продуктов питания, добродушный нрав сандвичан — всё это в совокупности превращало острова в прекрасное место для отдыха, ремонта кораблей, пополнения припасов. Особой благосклонности к ним короля Камеамеа братья добились ловким дипломатическим ходом. В 1810 году Натан Уиншип предложил Камеамеа роль посредника в мирных переговорах с королём Каумуалии: на корабле «О'Кейн» он, оставив на Кауаи заложником своего первого помощника, привёз Каумуалии на остров Оаху, где и произошло примирение былых противников. Успех миротворческой миссии побудил братьев Уиншип испросить у Камеамеа позволения основать фактории на островах Оаху и Кауаи, и такое разрешение они получили, чего прежде не добивался здесь ни один из иностранных торговцев.

Несколько позднее, как только братья увидели, что и на Сандвичевых островах есть

товар — сандаловое дерево, который можно с большой выгодой продавать в Китае, они вместе со своим компаньоном Уильямом Дэйвисом заключили с Камеамеа контракт на монопольный вывоз чёрного сандала сроком на десять лет. Однако Камеамеа вскоре расторг сделку, посчитав её невыгодной для себя, и братья Уиншип подозревали, что это решение властитель Сандвичевых островов принял не без подсказки их давнего конкурента Уилсона Ханта — торгового представителя компании Астора. Братья Уиншип отплатили ему за эту «услугу» той же монетой: прознав через своих людей, что Уилсон Хант ведёт с Камеамеа переговоры о приобретении для компании Астора за весьма солидную сумму одного из Сандвичевых островов, они сделали всё, чтобы помешать этому соглашению, и убедили Камеамеа, что богатства его островов нельзя измерить никакими деньгами. Братья не имели ничего против самого Ханта. Он даже был симпатичен им как бесстрашный пионер освоения западного побережья великого Американского континента. Но, как говорится, дружба дружбой, а торговые интересы врозь: наступать на них братья не позволяли никому.

И вот недавно, вновь прибыв на Сандвичевы, Натан Уиншип узнал совершенно невероятную новость. Некто доктор Шеффер, доверенный человек Александра Баранова, добился у Камеамеа той же привилегии для русской компании, какой некогда удостоились они с братом, — права создать факторию на Оаху. И если бы только это! Неизвестно, каким образом, но Шефферу, как сообщили Натану с острова Кауаи верные люди, удалось уговорить короля островов Кауаи и Ниихау принять российское подданство. Натану стали известны и подробности беспримерного контракта, заключённого доктором Шеффером с совершенно безмозглым, надо думать, королём Каумуалии. Тщательно спланированную акцию русских подтверждали и другие факты. В конце июня в Гонолулу, помимо уже стоявшего там корабля «Ильмень», пришло второе судно компании Баранова — «Кадьяк». Мало того, крупный корабль «Открытие», под командой морского офицера Российского императорского флота, по слухам, курсировал сейчас где-то между Кауаи и Ниихау. Всё это говорило о том, что русские всерьёз намерены прочно осесть на Сандвичевых островах. Если не помешать им, они это осуществят, и тогда придётся расстаться с давними планами сделать эти острова единоличной вотчиной американских торговцев.

Вот эти необыкновенные события и побудили Натана Уиншипа в отсутствие на Сандвичевых старшего брата срочно проконсультироваться относительно создавшейся обстановки с людьми, которых это тоже должно тревожить.

Кроме капитанов кораблей, Натан Уиншип пригласил на чрезвычайный совет премьер-министра Камеамеа англичанина Джона Янга. Давно утративший всякие связи со своей родиной, Джон Янг был корыстолюбив и за те или иные подношения неоднократно оказывал братьям Уиншип ценные услуги.

Первым явился долговязый, немного моложе Натана, англичанин Александр Адамс, служивший прежде на «Форестере», а теперь, после недавней продажи судна Камеамеа и переименования его по имени любимой королевской жены в «Каахуману», возглавлявший экипаж этого корабля. Верзилу Адамса Уиншип знал плохо, но Джон Эббетс, на чьё мнение Натан полностью полагался, недавно сказал ему об Адамсе, что тот настоящий боец и, если его должным образом возбудить, он никому спуску не даст. Сейчас таким, как Адамс, представлялся шанс доказать свои бойцовские качества.

— Добрый вечер, Натан! — несколько смущённо приветствовал хозяина дома Александр Адамс.

Несмотря на то, что они были почти ровесниками, Адамс понимал, что по своему богатству, опыту жизни и влиянию на Сандвичевых моряк и торговец Натан Уиншип стоит на иной ступеньке социальной лестницы и не чета ему.

— Привет, Алекс, — протянув руку, тепло, как с давним другом, поздоровался Натан Уиншип. — Если хочешь чего-то выпить, наливай сам, не стесняйся. Сегодня было немножко жарковато, а?