Правитель Аляски
Шрифт:
Итак, договорённость о продаже зерна была достигнута. Но, несмотря на неоднократные напоминания Резанова, что корабль его освобождён от балласта и он ждёт, когда обещание будет выполнено, монахи зерно не везли. Более того, Кончита сообщила ему, что в миссию Санта-Клара, расположенную на расстоянии часа езды от Сан-Франциско, переведён из монтерейского гарнизона отряд драгун. Стало быть, решил Резанов, уверения губернатора в дружбе не многого стоят и ему по-прежнему не доверяют. В крепости всё настойчивее циркулировали слухи о скором появлении у здешних берегов испанского
Но если он и прав в своих догадках относительно тайных интриг против него, то семейство коменданта крепости дона Хосе де Аргуэлло не могло иметь к ним никакого отношения — в этом Резанов был убеждён. И сам комендант, и донна Игнасия, и братья Кончиты встречали его с неизменным радушием, а поведение общей любимицы Кончиты всё более утверждало Резанова в мысли, что она не просто очень добра и любезна с ним; временами казалось, что прекрасная дочь коменданта испытывает к нему более глубокие чувства.
Однажды днём, когда он в очередной раз гостил у семьи Аргуэлло, Кончита увлекла его прогуляться и, пока они неспешно шли по тропинке, проложенной меж луговых трав, шутливо сказала:
— Я уже так привыкла к вам, сеньор Резанов, что иногда думаю, хоть бы вам подольше не везли хлеб. А то ведь, как только вы нагрузите свой корабль, вы покинете нас, и опять начнётся прежняя скука.
Резанов ответил ей в той же лёгкой шутливой манере:
— Не огорчайтесь, сеньорита. Говорят, что скоро сюда придёт фрегат из Санта-Блаза. Ваши военные моряки арестуют моё судно, самому мне предложат посидеть в тюремной камере. Могу ли я надеяться, Кончита, что вы не оставите в беде вашего русского поклонника и замолвите за меня словечко?
Кончита нахмурила брови и даже топнула ножкой.
— Я запрещаю вам, сеньор Резанов, шутить таким образом. У нас, испанцев, так не принято. Можете поверить, пока вы здесь, вам не грозит никакая опасность. Вы знаете, как относятся к вам мои родители, Луис, Гервасио...
— А вы, Кончита?
Она отвернулась в сторону и еле слышно уронила:
— Вы очень невнимательны, сеньор Резанов.
Какое-то время они шли молча.
Лишь вчера Резанов думал о том, что, осмелься он попросить руки Кончиты, едва ли она, заворожённая его рассказами о российском высшем свете, откажет. Но любит ли она? Неожиданная реплика девушки удостоверила — любит. Резанов воспарил. Если же, мелькнула мысль, его предложение не встретит препятствий и со стороны родителей, то эта родственная связь не только очень поможет ему в нынешней его миссии, но и в осуществлении более далёких планов относительно тесного сотрудничества американских колоний России с испанскими властями в Калифорнии.
Час настал. Более медлить нельзя.
Резанов остановился, взял Кончиту за руку. Ожидая, что он скажет, она по-прежнему смотрела в сторону, в направлении кряжа гор.
— Вы так прекрасны, Кончита, — сказал Резанов. — Как счастлив будет человек, который сможет назвать вас своей суженой! Вы были так добры ко мне, так не убивайте же меня отказом. Я прошу вас стать моей женой.
Резанов чувствовал, как напряглась в его руке нежная рука Кончиты. Наконец она повернулась к нему, и Резанов увидел согласие в её больших, увлажнившихся
— Просите моей руки у моих родителей, — дрогнувшим голосом ответила Кончита, — завтра. Сегодня я буду молить Господа, чтобы он помог нам.
Но ни молитвы Кончиты, ни парадный мундир, в котором явился Резанов просить её руки, не помогли сразу получить благословение родителей.
Дон Хосе де Аргуэлло не скрывал своего замешательства.
— Я знал, — растерянно бормотал он, — что рано или поздно это должно случиться. Но, право, я не знаю, что ответить вам. Вы не католик, исповедуете другую веру, к тому же иностранец, и если Кончита уедет с вами, мы будем очень скучать по ней. Нет, нет, сеньор Резанов, поймите, мы относимся к вам с глубочайшим уважением, это для нас большая честь, но я не могу сразу дать вам мой ответ. Я должен прежде посоветоваться со святыми отцами.
Тщетно Резанов убеждал его, что православные верят в того же Иисуса Христа и вопросы веры никак не должны служить препятствием для их брака. Дон Хосе твёрдо стоял на своём: без консультации с миссионерами никакого решения он не примет.
Кончита, столкнувшись с упорным сопротивлением родителей, в отчаянии разрыдалась. В доме был полный переполох. Девушку повезли в миссию на исповедь. Родители отправились вместе с ней, чтобы посоветоваться с монахами.
Так прошёл ещё один день томительного ожидания. Когда они вернулись назад, дон Хосе объявил Резанову подсказанный слугами Господа ответ: они не против этого брака, но заключить его невозможно без согласия на то папы римского.
Ответ этот поверг Резанова в уныние, но сейчас, когда желанная цель казалась уже такой близкой, отступать от своего намерения он не собирался.
— Хорошо, — после минутного размышления ответил Резанов, — пусть будет так. С помощью нашего государя императора, жалующего меня своей благосклонностью, я надеюсь добиться согласия папы на этот брак. Но, прежде чем я уеду отсюда, чтобы решить эту проблему, я прошу вашего согласия — так принято в моей стране и, надеюсь, в вашей тоже — устроить помолвку с Кончитой.
На этот раз просьба его была удовлетворена. Обрадованная Кончита пылко расцеловала родителей. Отсрочка её не пугала. Она верила, что в конце концов всё завершится благополучно.
Торжественная церемония обручения состоялась в присутствии губернатора де ла Гарра и офицеров «Юноны».
В тот же день, сломленные настойчивостью их дочери и русского сановника, дон Хосе и донья Игнасия пригласили Резанова поселиться в их доме.
— Отныне вы без пяти минут наш родственник, и мы не можем позволить вам оставаться на корабле.
Резанову была выделена в доме коменданта крепости отдельная комната, и он очень быстро ощутил преимущества своего нового положения. Отныне все здесь относились к нему как к члену семьи, и не менее других радовался, глядя на счастливую Кончиту, губернатор, которого связывала с домом Аргуэлло тридцатилетняя дружба.
Как-то, добродушно усмехнувшись, он сказал Резанову:
— Вот ведь как всё неожиданно обернулось. Теперь я — словно в гостях у вас.
Пользуясь моментом, Резанов выразил недоумение, почему же, несмотря на давно уже достигнутую договорённость о продаже зерна, монахи всё ещё не везут хлеб.