Правила

Кейд Стэйси

Я с трудом подавил желание закатить глаза. Это то, чего он так боялся? Правда? Такой поворот событий не мог мне присниться, даже в самом худшем кошмаре. Но позволил своему отцу связать все с его разочарование в GTX.

— Эта девушка годами вращалась в нашем обществе, — продолжил он. — Мы и не подозревали, какую опасность она представляет собой для нас, для детей, с которыми она контактировала.

В этот раз я закатил глаза. — Она не представляет опасности. Она просто девушка. — Кроме разве того, что, даже сказав это, я вспомнил, как

лицо Рейчел стало пурпурно — красным, и я понял, что не был уверен в своих словах. У меня была проблема в том, чтобы соотнести Ариану, девушку во внедорожнике, ту, с застенчивой улыбкой и поцелуем, который кричал об отчаянном одиночестве, с той, которая отшвырнула взрослых мужчин, как шахматные фигурки.

— Что ты собираешься делать? — спросил я.

Мой отец постучал пальцами по подбородку. — Нужно аккуратно разыграть эту игру. GTX не позволят мне вмешаться, но если…

— Я имею виду, насчет Арианы, — быстро сказал я.

Он раздраженно вздохнул. — Зейн, чего ты от меня хочешь? Она несовершеннолетняя в заключение у своего отца, ее опекуна. И если то, что ты сказал мне, правда…

Я в шоке уставился на него. Как я мог сам придумать что — то из того, что произошло.

— Тогда, вероятно, лучше всего держать ее в изоляции, там, где она не сможет никому навредить.

— Она никому не причинила вреда, — запротестовал я. — Не до тех пор, пока они не попытались навредить ей или кому — то еще. — И я видел, как все парни из GTX встали, и хромая пошли прочь, пусть и с помощью своих товарищей. Рейчел также не пострадала. Она злобно брюзжала и визжала, когда я видел ее в последний раз, ее сажали на заднее сидение полицейской машины.

— Почему ты так переживаешь за эту девушку? — спросил он. — Никогда раньше не слышал, чтобы ты упоминал ее.

Я громко вздохнул. — Она друг, хорошо?

Его глаза засветились внезапным интересом. — Сколько времени ты проводил с ней?

Почему от его нового энтузиазма мне стало неудобно. Я не понимал, на что он намекает. — Я не знаю. Много, в последние несколько дней.

Он быстро кивнул. — Когда это началось?

Пришлось задуматься. Так много всего произошло за последнее время. — В среду.

— В день после пришествия с взрывом лампочек в школе?

— Да, я думаю.

— Ты был там, когда это произошло?

К чему он клонит? — Да. Я был там и в другие разы, когда лампочки странно себя вели. В кафетерии и на Ярмарке Развлечений и….

Ох, боже. Это все было делом рук Арианы.

Запоздалое понимание ударило, как пощечина.

Казалось, мой отец не заметил. Он кивнул с натянутой улыбкой, рассеяно.

— Хорошо. Хорошо. — Он рукой похлопал меня по плечу, не обращая внимания на мою гримасу. — Оставайся здесь. Мне нужно сделать несколько звонков.

— Пап, я не понимаю…

— Они захотят тебя, — нетерпеливо сказал он. — Захотят, чтобы ты сидел тихо. Захотят поговорить с тобой. Что — то. Это даст нам рычаг давления.

Я безмолвно смотрел на него, по — прежнему

не понимая, что к чему.

— Ты свидетель. Это наш входной билет. Мы сможем заставить их клюнуть на это, заставим их привлечь наш отдел, — с усмешкой сказал он.

И тогда я понял. GTX вероятно будут отрицать, что сегодня, что — то случилось, и

на вечеринке больше никто не видел, как парни GTX взяли Ариану, так, что не было никакой связи между тем, что она сделала и компанией. И даже, если, кто — то сложит это вместе, кто поверит путанным и возмутительно звучащим историям кучки пьяных детишек против слов крупнейшего работодателя в Уингейте? Этого никогда не случится.

Но если мой отец, известный и уважаемый шеф полиции, пригрозит вмешаться и поднять шум вокруг того, что я увидел, GTX придется, по — крайней мере, признать его существование, чтобы заставить его/нас замолчать.

Мой отец собирался использовать это — использовать меня — чтобы втереться в доверие к GTX, это то, чего он добивался годами. Он хотел быть номером один в телефоне Доктора Джейкобса, когда у них были проблемы, и мой отец думал, что это был его входной билет в GTX.

Меня замутило.

— Сейчас вернусь, — сказал он, отодвигая шторку и выходя.

Я сидел и слушал, как мой отец, проигнорировав больничный запрет на разговоры по мобильным телефонам, звонил, чтобы попросить оказать ему услугу, связываясь со своими различными дружками и в целом распространяя слух, что у него есть источник в виде меня, его сына.

Он, вероятно, был прав. Основываясь на том, что я увидел сегодня, GTX захотят скрыть правду, и они пойдут ему на встречу… временно. И мой отец будет счастлив, на некоторое время.

А Ариана? Что насчет нее? Она, скорее всего, в конечном итоге застрянет в небольшой комнатке, где — то в недрах GTX, с людьми, тыкающими и втыкающими иголки в нее.

Я вспомнил, как она впервые вздрогнула от прикосновения. Боже, не удивительно.

Я потер лицо рукой. Наверное, в течение многих лет вокруг нее постоянно были люди, ученые. И, все же, она пришла на помощь. Она доверилась мне. Она бы взяла мою руку, даже если бы сомневалась.

Мои глаза загорелись в память о прошлой ночи. Ее решимость уйти. И ее слезы. Если бы я только знал. Когда я пошутил о программе защиты свидетелей Уингейта, она попыталась сказать, по — своему, что она прячется.

Я покачал головой. Она не заслуживает такой судьбы.

Мой отец испустил смешок в телефонную трубку, такой раскатистый, который, как бы говорил, «Все в порядке, пока я рядом». Затем, просунул голову назад в мою палату и подмигнул мне.

От шока у меня перехватило дыхание. Я понял, что мой отец впервые посмотрел на меня, как на что — то стоящее. Младший сын, другой мальчик Брэдшоу наконец — то стал ценным. После всех этих лет, в течение которых я пытался сделать так, чтобы мой отец гордился мною, пытался сделать так, чтобы он заметил меня, я наконец — то преуспел.