Правила счастья
Шрифт:
– Всего-то? А где же брюссельская капуста? – засмеялась Триона, когда Джуди в очередной раз вплыла из кухни с огромным блюдом, на котором красовались овощи, обжаренные на медленном огне.
– Скоро будет готова, – серьезно ответила Джуди и, опустив свою ношу на стол, внимательно оглядела его. – Ну вот, теперь практически все. Принеси еще вина, Говард.
– Одну секунду, пуделек, – и Говард вышел на кухню, захватив с собой пару пустых бутылок из-под шампанского.
– Ну вот и слава богу – пока его нет, я поменяю музыку. Какой жуткий грохот, –
– Хрен редьки не слаще, – шепнула Триона Джею.
– Вам ведь должна нравиться поп-музыка, да, молодежь? – Джуди, пританцовывая, вернулась в столовую и исполнила экзотический номер: наполовину танец живота, наполовину лимба. Она так сильно прогибалась назад, что, безусловно, должна была растянуть мышцы, но она спокойно подошла к столу, не причинив себе ни малейшего вреда, только повергнув всех в изумленное молчание.
– Есть еще признаки жизни в этой старой птице, как вы считаете? – сказала она и приступила к разделке гуся.
– На мой взгляд, она таких признаков не подает, мэм, – ответил Джей с невозмутимым видом.
Джуди расхохоталась от всей души:
– Ты такой остроумный – не понимаю, почему Джуно сказала, что у тебя нет чувства юмора, – ее нож дрогнул. – Опс! Что я такое сболтнула, черт меня подери, – и она продолжала нарезать мясо тонкими ломтиками, а Джуно сидела с пунцовым лицом и боялась взглянуть на Джея.
Вдруг Джуно почувствовала прикосновение к своей щиколотке и подняла глаза на Джея, чтобы выяснить, не смотрит ли он на нее. Неужели он заигрывает с ней? С чего бы это, ведь ее мать только что сообщила во всеуслышание, что Джуно весьма нелестно отзывалась о нем.
Но Джей смотрел в сторону. Джуно подумала, что это, наверное, собака пролезала под столом.
Пришел Говард с бутылкой «Кру Буржуа» такого темного цвета, что оно казалось почти черным.
– Я переключаюсь на коку, спасибо, – смущенно сказал Джей.
– Сейчас я принесу тебе, – предложила Джуно: ей не терпелось остудить лицо, засунув голову в холодильник.
– Не достанешь ли ты брюссельскую капусту заодно, котенок? – спросила Джуди. – Она в левой верхней плите.
Кладя кубики льда в чистый бокал, Джуно заметила, что все собаки лежат в своих корзинах и крепко спят. Значит, они никак не могли быть причиной странного прикосновения к ее ноге. Она прижала кубик льда к щеке, когда осознала, что прикасаться к ее ноге мог Джей, и только Джей, – скрытный и мрачный Джей.
– Просто, наверное, хотел привлечь твое внимание, чтобы ты передала ему соль, – сказала она сама себе строго, отняла кубик льда от щеки, тоже бросила его в стакан и туда же налила кока-колы.
Она вынула из печи неглубокое блюдо с зеленой пюреобразной массой, украшенной оливками. Джуно попыталась донести одновременно и горячее блюдо, и стакан с колой, которая по дороге все же расплескалась.
– Знакомьтесь, итальянский пудинг из зеленого горошка и брюссельской капусты. Угощайся, Джей, – возвестила
Джуно протянула ему стакан и опять заметила тревожное выражение у него в глазах: похоже, рецидив паники. Она ободряюще улыбнулась ему и положила пудинга.
– Спасибо, – пробормотал он, и начал поглощать еду со своей обычной скоростью.
– Как приятно кормить человека с хорошим аппетитом, – заявила Джуди. – И каков же ваш приговор – съедобно?
Возгласы «восхитительно» на секунду прервали дружное чмоканье.
– В таком случае, счастливого Рождества! – Джуди снова подняла свой бокал.
– Счастливого Рождества, пуделек! – Говард послал ей воздушный поцелуй.
Вкусовые рецепторы урчали от удовольствия. Джуно подумала с набитым ртом: это и в самом деле очень похоже на Рождество. За окном стемнело. Зажгли свечи.
– Жалко, что Шона нет, – вздохнула Триона, наливая себе минеральной воды: у нее наступила стадия самоограничения после невоздержанности, которую она проявила наедине с Джуди.
– Но душой он с нами, – глубокомысленно изрек Говард. – Джей является его представителем. Мы одного поля ягоды: я читаю это в его ауре. Наши корни соприкасаются.
Джей испуганно посмотрел прямо перед собой, залпом выпил всю колу и локтем смахнул вилку со стола.
Когда он наклонился, чтобы поднять ее, Говард продолжил свой проникновенный монолог:
– Я всегда узнавал родственную душу с первого взгляда, – он опирался локтями о стол и помахивал перед собой вилкой, полной фарша. – Наша личная карма не отработана. Встречаясь с близким по духу, ты глядишь в его глаза, как в глаза своего новорожденного сына.
Джуно почувствовала, как под столом ее схватили за лодыжку, как впиваются в кожу коротко обгрызенные ногти.
– Будет тебе, па, – промычала Джуно. – Расскажи-ка лучше нам про Германию. О чем ты будешь читать лекции?
– Подожди, киска, я должен договорить, это важно, – Говард сбросил фарш с вилки в тарелку. – Джею очень одиноко в Англии. Для него это духовное путешествие, а не только географическое, я это ясно вижу. Я думаю, мы должны поднять еще один тост, чтобы поприветствовать его: он стал членом нашей семьи, нашим вновь обретенным возлюбленным сыном, – Говард положил вилку и взял бокал. Его охотно поддержали Триона и Джуди. Они снизу вверх смотрели на главу семейства, готовые выполнить любое его повеление: король Артур напутствует своих рыцарей на берегу Аваллона.
Рука под столом настойчиво дергала Джуно за ногу.
– Присоединяйся к нашему клану, Джей, – мы с тобой разной крови, но одного духа! – громко и торжественно закончил Говард с поднятым бокалом. – Куда же он подевался?
– Хм, – у Джуно вытянулось лицо. Она не знала, как объяснить, что Джей прячется под столом возле ее ног, что с ним случился нервный припадок. – Мне кажется, своей любовью ты немного испугал Джея, па. Он сейчас…
– Кажется, я попал в ловушку, сэр, – раздался хриплый голос из-под стола. – Моя рубашка за что-то зацепилась.