Правила отбора
Шрифт:
Она резко шагнула вправо и, обогнув меня словно столб, направилась дальше. Затем вдруг приостановилась и бросила через плечо:
— Не приходи сюда больше. И не звони.
Бежать за ней я не стал. Просто проводил взглядом, вздохнул и, аккуратно положив цветы на скамейку, пошёл в противоположную сторону.
Как и следовало ожидать, примирение не состоялось.
И это правильно. Это логично. Любая на месте Жанны поступила бы так же.
Но я не отчаивался. Как известно, вода камень точит.
Сегодня от ворот поворот, а завтра всё может пойти по-другому.
Главное,
В общежитие решил не возвращаться. Делать там всё равно нечего, и вообще — надо немного отвлечься, иначе не только с нынешними проблемами не разберёшься, но и другие, не менее важные, останутся нерешёнными.
В итоге сел в электричку и поехал в Москву, а там после долгих гуляний «куда глаза глядят» добрёл до Пушкинской площади. Фонтан, памятник, сквер, привычные голуби на голове бронзового Поэта, кинотеатр «Россия»… Ничего практически не изменилось. Что через тридцать лет, что сейчас.
Поднялся по лестнице к кассам кинотеатра, взглянул на афишу, слегка озадачился.
Фильм «Избранные» с Леонидом Филатовым, Татьяной Друбич, Александром Пороховщиковым и целой толпой никому не известных латиноамериканских звёзд.
Странно. В своё время ходил на премьеру, но тогда это случилось не в октябре, а… дай бог памяти… то ли в конце зимы, то ли в марте, и не в этом году, а в следующем.
Почему сейчас по-другому? Неужели этот поток времени действительно отличается от того, из которого прибыл? Или это я на него так влияю? Пусть пока и по мелочи, но — тем не менее…
Сходить что ли, посмотреть этих «Избранных»? Может быть, они тоже другие?..
Нет, картина оказалась именно той, которую смотрел в прежней реальности.
А вот впечатления и вправду другие.
Тогда я не очень понял, о чём кино, а сейчас — и настроение подходящее, и опыт, и ситуация.
Патология предательства, бессмысленные потуги оправдаться хотя бы перед самим собой, стремление «облагородить» трусость раскаянием… Увы, сегодня я просто не мог не соотнести себя с главным героем фильма — почти чеховским персонажем, внезапно попавшим в середину двадцатого века, эдаким милым чистосердечным интеллигентом Б.К., который, совершая подлости, страдает, мучается, размышляет о смысле жизни, о красоте и о своём месте во вдруг изменившемся мире.
Чем дольше я вглядывался в этого деградирующего инфантила, тем отчётливее понимал, что могу стать таким же. Всего-то и надо, что всякий раз оправдывать любые свои поступки, начиная с предательств любимых женщин и заканчивая «играми» с теми, кого посчитал «достойными» умереть прямо сейчас, а не когда придёт истинный срок. Главное, чтобы эти оправдания звучали не менее убедительно и не менее искренне, чем у господина Б.К., блестяще сыгранного Леонидом Филатовым.
Даже странно, что по прихоти режиссёра, Б.К. все-таки пристрелили. Ему бы ведь жить да жить, зарабатывать миллионы, писать мемуары, учить уму-разуму премьеров и президентов,
Мне-то ведь, по законам жанра, тоже предстоит нечто подобное. Попаданцы — люди серьёзные, на мелочи не разбрасываются, им обязательно что-то глобальное подавай, страну, например, с ног на голову перевернуть, коммунизм во всем мире построить или же просто к ногтю всю Землю прижать, Галактическую империю забабахать, гарем завести, то-сё, даже расслабиться некогда, чтобы остановиться и посмотреть на себя со стороны, такого красивого и безгрешного…
Удивительно, почему я раньше ничего этого в фильме не замечал? Ведь здесь каждый персонаж по-своему уникален. Взять, к примеру, того же Линдинга в исполнении Александра Пороховщикова. Человек из гестапо, безусловный враг и одновременно друг загнанного в угол барона Б.К., фигура невероятной глубины и трагичности. Чего только стоит сцена его «беседы» с главным героем, где простая вербовка поднимается до уровня высокой поэзии?!
«С судьбой не шутят», — банальная фраза, а какой смысл она придаёт пропуску в «новую жизнь», когда приходится выбирать между плохим и очень плохим, между подобравшейся на расстояние удара старухой с косой и первым почти незаметным шагом по пути лжи и предательства…
Словом, из кинотеатра я вышел пришибленный.
Всё, больше никаких слежек за гражданами, расстрельного списка, «милиции, дороговизны стульев для трудящихся всех стран, ночных прогулок по девочкам, беса в ребро, седины в бороду»… Последнее, кстати, удручало больше всего. Что теперь делать с Леной? Как исправлять то, что уже натворил?..
В общежитие я вернулся вечером, чуть позже восьми. Перед входом в блок меня неожиданно остановил Олег Панакиви. Выглянув из общей кухни, он сперва заговорщицки подмигнул, а затем огорошил:
— Там у нас гостья сидит. Говорит, что к тебе пришла.
— Какая ещё гостья? — уставился я на Олега.
— А я почём знаю? — пожал тот плечами. — Она мне не представлялась. Сказала только, что ей нужен ты и что никуда не уйдёт, пока тебя не дождётся.
Я почесал затылок. Кто бы это мог быть? Вариантов-то всего два. Или Жанна, или Лена. Честно сказать, не думал, что кто-то из них решится прийти сюда после вчерашнего. Хотя… Жанна утром меня уже видела, а вот Лена… да, скорее всего, это она…
— Не хочешь встречаться с ней? — попробовал угадать сосед. — Зря. Ничё такая бабенция. На твоём месте я бы не отказался…
— Много ты понимаешь, — досадливо махнул я рукой и решительно шагнул к двери.
В конце концов, чего уж теперь стесняться? Которая бы из двух ни была, раз хочет поговорить, значит, поговорим. Бегать ни от одной не собираюсь…
Я не ошибся. В комнате действительно находилась Лена.
Девушка сидела на моей кровати, на самом краешке, закинув ногу на ногу и задумчиво глядя перед собой. Точь-в-точь как месяц назад, когда я играл для неё на гитаре, а потом… Она даже одета была точно так же, в плиссированной укороченной юбке, на шпильках и в модном плаще-трапеции. А ещё причёска… словно в парикмахерскую перед встречей специально сходила.