Правила отбора
Шрифт:
— Осторожнее! — единственное, что он сумел, это схватиться за руль и не дать девушке вывернуть ещё больше…
— Ай!
Визг тормозов. Машина идёт юзом.
Глухой удар справа, словно в крыло или дверь что-то бросили.
Ауди проносится мимо, от неё отлетают какие-то ошмётки: не то зеркало, не то «габариты», не то вообще — бампер с подкрылками.
Оба авто останавливаются.
— Я что, ударила их, да? Ударила?
Лара всхлипывает и закрывает лицо руками, потом хватается за ручку двери,
— Сиди спокойно. Никуда не выходи. Я сам. Это подстава.
Девушка испуганно замирает.
— Подстава?
— Сто процентов, — мужчина старается говорить спокойно, но напряжение в его голосе всё-таки чувствуется.
— Ой! И что теперь будет?
Лариса в ужасе зажимает ладошкой рот, её глаза округляются.
— Что будет, что будет… нормально всё будет, — морщится Александр Григорьевич. — Главное, сиди тихо, не дёргайся. Я сам разберусь.
Хлопает дверца.
Девушка остаётся одна…
— Мужик, ты чё?! Охренел, в натуре?! — выскочивший из Ауди «пассажир» раскинул веером пальцы и принялся беспорядочно крутить ими, изображая «крайнюю степень возмущения».
— Б…! Всю шкуру, урод, содрал! Подфарники, зеркало, дверь… — не отставал от него «хозяин-водитель». — Да ты ваще понимаешь, на сколько попал?! У меня же обвес — новьё, три косаря зелени, мать твою в дышло!..
Продолжая изображать крутых, они шаг за шагом приближались к застывшему на обочине «Пыжику». Между машинами было не больше пятнадцати метров.
Шура тоже решил не стоять на месте. Подпускать подставщиков близко к автомобилю ему не хотелось, поэтому он вышел вперёд и поднял руки в примирительном жесте.
— Мужики! Всё нормально. Никто никого не трогает. Поговорили, разъехались. Ничего не было, все при своих.
— Чего?! — оба жулика от такой «наглости» буквально опешили. — Да ты нам весь борт прочертил! А ну, показывай свой!
— Ничего показывать не собираюсь. И вообще — вызываю гаишников и звоню аварийному комиссару. Пускай они разбираются, — Синицын демонстративно вытащил телефон и даже принялся нажимать на нем какие-то кнопки.
— Мужик. Ты не понял, — тон «хозяина» Ауди стал угрожающе-ласковым. — Тебе же по-русски сказали. Ты попал. Нам твои комиссары пох. Расплачиваться будешь здесь и сейчас.
— Или баба твоя расплатится, — глумливо добавил второй, делая шаг к загораживающему дорогу Александру Григорьевичу.
Этого Шура стерпеть не смог. Он вспомнил, как месяц назад двое таких же пытались ограбить его около дома, стукнув по голове чем-то тяжёлым, а он их даже не видел. Чувство беспомощности перед подобными отморозками казалось настолько обидным, что ещё тогда ему хотелось сгореть от стыда и перед спасшим его Сергеем-охранником, и перед Смирновым… а теперь вот и перед Ларисой. Ведь если его сейчас снова побьют, а он не ответит…
«Если драки не избежать,
Так объяснял ему в своё время Андрей.
Так говорил Михаил Дмитриевич.
Так когда-то советовал и отец…
Кулаки Синицын решил не использовать. Не потому что совсем не умел, а потому что голова весила гораздо больше. Ей-то он как раз и боднул подобравшегося вплотную «качка-пассажира». Решение оказалось правильным. Нокаутированный противник осел на землю, словно внезапно собрался передохнуть после долгих и непосильных трудов.
— Ах ты… гадёныш! — «хозяин» Ауди, увидев, что случилось с подельником, остановился и сунул руку за пазуху.
«Плохо дело, — мелькнуло в мозгу. — Если у него там травмат или пушка…»
Додумать эту мысль Александр Григорьевич не успел…
— Вот тебе! Вот тебе, сволочь! — выскочившая из машины Лариса, отчаянно визжа, выставила вперёд руку с баллончиком. Мощная струя «перцового» газа ударила жулику прямо в рожу.
— На! На! Получи! — девушка не смогла удержаться, чтобы не пнуть рухнувшего на колени мошенника.
Тот даже не думал сопротивляться. Схватившись руками за морду, он мелко трясся и выл что-то нечленораздельное.
— Быстро в машину! Уходим! — Синицын с трудом оторвал Ларису от поверженного уркагана. Она пинала его с какой-то непонятной не то яростью, не то одержимостью, словно тот был её личным врагом, которого требовалось если и не убить, то, как минимум, покалечить.
— Тварь! — девушка последний раз припечатала урку, потом плюнула на него и лишь затем кинулась к водительской дверце.
Торопиться действительно стоило, поскольку из Ауди вылезли ещё двое. Оба с бейсбольными битами. Дожидаться, когда они подбегут, Синицын не стал. На этот раз он поступил ещё проще. Подобрал валяющийся на отсыпке камень и со всей силой швырнул его в ближайшего из противников.
— А-а-а-ё! С-с-сука! Ты мне ногу сломал! — выронив биту, тот шмякнулся на асфальт и ухватился руками на ушибленное колено. Второй, видимо, испугавшись, что его сейчас тоже приложат, шарахнулся в сторону и принялся беспорядочно размахивать инвентарём для заокеанской «лапты» — типа, не подходи, убью!
Убивать его Шура, конечно, не собирался и даже драться не помышлял.
— Гони, пока не очухались! — он резво нырнул в авто, Лариса рванула рычаг, «Пыж» сделал едва ли не полицейский разворот и, подняв кучу пыли с обочины, унёсся прочь по шоссе…
Лишь через три километра девушка решилась, наконец, сбросить скорость со ста двадцати до восьмидесяти и нервно выдохнула:
— А если догонят?
Синицын глянул на зеркала и невозмутимо заметил:
— Вряд ли. У них сейчас другие проблемы.
— А если милицию вызовут? Или дружков?
Доктор наук рассмеялся.
— Вот чего-чего, а милиции, то есть, полиции им как раз до полного счастья и не хватает. А что до дружков, то их просто нет. Это не местные. Это гастролёры.
— Почему гастролёры?