Правила обольщения
Шрифт:
– Так приятно видеть тебя живым и здоровым, мой старый друг, – прервал наконец молчание Хейден.
Бен попытался изобразить на лице одну из своих лучезарных улыбок.
– Я все объясню.
Хейден глубоко вздохнул. Вряд ли Бен это заметил, но вздох не ускользнул от внимания Алексии. Выражение снисходительности на его лице говорило о том, какую боль причинила ему эта встреча. Алексия понимала, что Хейден испытывает те же чувства, что недавно испытала она.
– Конечно, объяснишь, Бен. И все же тебе нет прощения. – Хейден подошел к Алексии, на мгновение потеряв всякий интерес к
– Конечно, я помню своего брата.
– Почему бы нам не поискать его вместе, Бен? Это не займет много времени. Раз уж ты приехал в город, чтобы тайно посетить чужую жену, тебе ничего не стоит рискнуть, чтобы увидеть своего брата живым и здоровым.
– Ты предлагаешь… Послушай, Ротуэлл, я не позволю тебе оскорблять ее, предположив, что…
– Я вовсе не собираюсь оскорблять ее. Просто я не доверяю тебе. – Хейден направился к двери. – Идем. Поговорим по дороге. Алексия, не впускай никого. Запри дверь и не открывай ее никому, даже слугам.
– Ты был чертовски груб со мной, – вспылил Бен, когда мужчины вышли на улицу.
– Я застал в спальне своей жены постороннего мужчину. У меня были все основания проявить грубость.
– Она моя кузина.
– Ты был для нее больше, чем просто кузеном.
– Должно быть, Алексия сказала тебе, что нас с ней связывали нежные чувства. Но она неправильно истолковала мою заботу о ней. Ты знаешь, что могут напридумывать себе женщины, особенно старые девы. Ужасно досадно, когда мужчина не может нанести визит своей кузине, не вызвав непристойных подозрений.
Заверения Бена в том, что его неправильно поняли, заняли весь путь до экипажа Хейдена, ожидавшего внизу.
– Алексия не из тех женщин, кто лелеет мечты на пустом месте. Радуйся, что я не поколотил тебя у себя в номере, и молись, чтобы я не сделал этого сейчас.
– Ничего не скажешь, горячий прием. – Бен откинулся на сиденье. У него хватило наглости изобразить оскорбленную невинность. – Понимаю, ты слишком ошеломлен, чтобы поверить собственной радости. – Он широко улыбнулся и положил крепкую руку на плечо Хейдена. – Черт возьми, так странно видеть тебя. Наверное, я все же рад, что Алексия все тебе рассказала. Благодаря этому мы смогли встретиться, хотя я и предупреждал ее, что незачем всему миру знать о моем чудесном воскрешении.
– Я не весь мир. И меня тебе менее всего стоит опасаться.
Бен беззаботно улыбнулся и принялся рассматривать убранство экипажа. Он долго изучал обивку, ткань, из которой были изготовлены шторки, резные деревянные панели, словно собирался покупать экипаж. Его пристальное внимание говорило о том, что он чувствует себя не в своей тарелке.
– Куда мы едем? – спросил Бен.
– В таверну. Нашу встречу надо хорошенько отметить, не так ли?
– Как в былые времена. Я знал, что ты поймешь… ну, как только перестанешь…
– Как только перестану испытывать горячее желание поколотить тебя за то, что ты обманул меня самым жестоким образом? Ты заставил меня поверить в твою смерть, поверить, что я отчасти
Бен беспокойно заерзал на сиденье.
– Мой брат собирается прийти на встречу с нами?
– Я больше чем уверен, что мы разыщем Тимоти еще до захода солнца.
Экипаж остановился на улице, заполненной магазинчиками и различными конторами. Выглянув из окна, Бен вспыхнул до корней волос. Они остановились у таверны, которую часто посещали торговцы и юристы, те, что проводили бы свои дни в Сити, если будь это Лондон. На другой стороне улицы, через несколько домов от таверны, располагался вход в «Кетчем, Мартин и Кук» – банк графства.
Покинув экипаж, Хейден вошел в таверну. Найдя у окна свободный столик, расположился так, чтобы видеть улицу перед входом в банк.
Мужчины заказали эль и молча ждали, пока его принесут, а потом все так же молча смотрели друг на друга поверх кружек. Бен только раз бросил взгляд на дверь, ведущую в банк, но взгляды, которыми он одаривал Хейдена, с каждым разом становились все более настороженными.
– Ты не сказал ни единого слова о семье, – произнес Хейден. – Алексия рассказала, что произошло, и что я сделал, но ты никак на это не отреагировал и не задал ни одного вопроса.
– Я был зол вчера, когда она мне рассказала. Любой кризис заставляет поволноваться, а этот последний был довольно серьезным. Более семидесяти банков разорилось. У тебя были обязательства перед семьей, и ты решил забрать деньги, когда понял, что риск слишком велик. Я не виню тебя за подобное решение. Если бы мой брат показал себя с лучшей стороны как банкир, забирать деньги не пришлось бы.
– Какое понимание. Стоило позволить тебе поговорить с моей женой и все ей объяснить. Она винит меня во всех грехах. – Хейден пил пиво, время от времени поглядывая на дверь банка. – Конечно, она не знает о том, что случилось на самом деле. Правда состоит в том, что деньги моей семьи по-прежнему лежат в банке. Тимоти солгал ей, а я не опроверг его слов, потому что был связан словом чести.
На лице Бена появилось облегчение.
– Я говорил ей что, скорее всего, Тим здорово проигрался. Я знал, что ты не станешь его разорять. Только не мою семью.
– О, я разорил их. Это не подлежит сомнению. Я отправил их в Оксфордшир, лишив гордости и денег. Может, это прозвучит странно, но я оказал им услугу. Ведь они отправились в новую жизнь по дороге, которая сулила им меньше неприятностей.
– Уверен, ты сделал все, от тебя зависящее. – По тону Бена было понятно, что он считает разговор законченным. «Не нужно ничего объяснять, дружище. Я считаю правильным любое твое решение».
– Бен, я обнаружил, что Тим совершил преступление. Присвоил деньги вкладчиков. Именно поэтому он разорился. У него было два пути: либо залезть в долги и расплатиться с клиентами, либо отправиться на виселицу.
Тому, как отреагировал на это заявление Бен, мог бы поучиться актер-комик.
– Ты ошарашил меня обвинениями против моего брата. Преступление? Кража?
– Он подделывал подписи на ценных бумагах, продавал их, присваивал себе деньги, но продолжал платить проценты.
– Ты ужасно меня расстроил. Но это не в характере моего брата.