Правила обольщения
Шрифт:
В нос Алексии ударил резкий запах, и она открыла глаза. Первое, что она увидела, были два склонившихся над ней лица. Женское обладало идеальными чертами и пропорциями, при взгляде на которые останавливалось время.
И все же внимание Алексии привлекло обеспокоенное лицо Бенджамина. Он испытал явное облегчение при виде того, что его кузина очнулась. Внезапно перед Алексией возник прежний Бен с сияющими глазами и широкой улыбкой. Похоже, его ничуть не смутил
– Кажется, она приходит в себя, – произнесла женщина. Она заткнула пробкой флакон с нюхательной солью и поставила его на столик.
– Да, со мной все в порядке. Благодарю вас. – Алексия села. Диван, на котором она лежала, стоял в библиотеке. На старых книжных полках стояли совершенно новые книги. Ряды их тисненых кожаных переплетов дорога мерцали сдержанной роскошью.
Сердце Алексии больше не колотилось, словно сумасшедшее. Девушка приглаживала волосы, поправляла платье, силясь собраться с мыслями.
Бенджамин терпеливо ждал. Со стороны могло показаться, что Алексию пригласили в гости, а она неожиданно почувствовала себя дурно. Красавица блондинка выглядела явно испуганной.
– Прошу простить мне мою слабость. Бенджамин может подтвердить, что обычно со мной такого не происходит, – произнесла Алексия. – Но когда я увидела своего кузена…
– Ты решила, что перед тобой привидение, – закончил Бенджамин, похлопывая Алексию по плечу. – Прекрасно тебя понимаю, Алексия. Я был ошеломлен не меньше тебя.
– Сомневаюсь. У тебя-то не было причин думать, что я мертва, не так ли? – Алексия взглянула на женщину: – А вы, должно быть, Люсинда Моррисон?
Алексия еще недостаточно оправилась от шока, чтобы получить удовлетворение от созерцания удивления налицо обоих.
– Я нашла ваше имя в письмах, оставленных Беном, когда он… когда он не вернулся и мы решили, что он умер, – объяснила Алексия.
Удивление исчезло с лица Бена, сменившись лучезарной улыбкой.
– А, письма. Умница, ты поняла, что они означают.
– Не представляла, что они означают. Я нашла имя и адрес на некоторых письмах и теперь приехала, чтобы их вернуть. Они должны быть в экипаже. – В душе Алексии росло негодование, и она позволила Бену понять это. – Я даже представить себе не могла, что найду тебя здесь. Как ты мог допустить, чтобы я и твои сестры поверили в твою гибель? Почему не приехал домой, почему не написал? Когда я посмотрела в окно и увидела мужчину, которого давно считала умершим… – При воспоминании о перенесенном потрясении сердце Алексии вновь бешено забилось.
Люсинда Моррисон бросила взгляд на Бена. Она пыталась сохранять спокойствие, но ее недовольство было почти осязаемым. Сложив руки на груди,
– Будет лучше, если я все объясню своей кузине с глазу на глаз, – произнес он.
Брови Люсинды Моррисон взметнулись вверх. Она повернулась и направилась к двери.
– Объясни, если сможешь.
Когда дверь за Люсиндой закрылась, Бен опустился на диван. Он повернулся к Алексии и снова расплылся в улыбке:
– Я так рад снова видеть тебя, Алексия. Я очень скучал.
За все эти годы Бен нисколько не изменился. Все такой же добродушный, такой же счастливый путешественник, он источал радость жизни, которая опьяняла. Но в сложившихся обстоятельствах Алексия сочла его невинный энтузиазм проявлением дурного тона.
– Ты знал, где меня найти, раз уж ты так сильно скучал. Я не могу сказать тебе того же. Кем приходится тебе эта женщина, и почему ты здесь? И если ты спасся, то почему не дал нам знать?
Бен протянул руку и убрал за ухо выбившийся из прически Алексии непослушный локон.
– Все так запуталось. Я не мог вернуться. На мне лежал непосильный груз долга чести перед человеком, который разрушил мою жизнь. Его требования становились все более невыполнимыми. Поэтому… В общем, если бы я умер, моя семья освободилась бы от этого долга. И я умер.
Алексия не обратила внимания на это еле заметное чувственное прикосновение к ее щеке и уху. Ее сознание быстро прояснялось, и справедливый гнев вытеснил из сердца испытанное ею облегчение.
– Ты спрыгнул с корабля, не так ли?
Бен кивнул.
– Мы плыли довольно близко от берега. Я даже смог разглядеть маяк на Корсике. Я поплыл.
– Но ты мог погибнуть! Ты мог не рассчитать расстояние ночью. Ты мог…
– Я знал, что у меня все получится, и у меня получилось. – Голос Бена звучал беспечно. Все возможные опасности подстерегали кого-то другого, но не его. Он сказал нечто подобное, уезжая в Грецию. «Со мной ничего не случится. Я знаю это».
Он всегда был импульсивен, даже немного безрассуден и слишком уверен в уготованной ему судьбе. Но никогда прежде Алексии не хотелось ударить его за это.
– А потом ты вернулся в Англию, позволив всем считать тебя погибшим, – подытожила Алексия. – Ты приехал сюда. Но почему, Бен?
Бенджамин пожал плечами.
– Она моя старая подруга. Племянница одного из друзей отца. Я подумал, что…
– Я читала письма, Бенджамин.
Лицо Бена посерьезнело.
– Она давно уже строила планы в отношении меня, но я…
– Я также знаю, что ты посылал деньги в Бристоль еще до отъезда в Грецию.
В библиотеке воцарилась тишина. Наверное, впервые в жизни Алексия видела Бена настолько серьезным.