Правила обольщения
Шрифт:
– Не думаю, что Хейден унаследовал болезнь матери. Он не стал бы от меня этого скрывать. Предупредил бы.
Федра стряхнула с платья оставшиеся крошки.
– Возможно, дело не в наследственном заболевании, поэтому Хейден и не счел нужным тебя проинформировать. Но разговоры о сумасшествии его матери вспыхнули с новой силой теперь, когда Истербрук стал всех поражать своими эксцентричными выходками. Те, кто ведет подобные разговоры, действительно верят в болезнь матери братьев и считают, что в скором времени маркиз сойдет с ума. Но есть и другие объяснения этих ее уходов
– И что же это за объяснения?
– Некоторые считают это преданностью искусству. Стремление творить было настолько сильно, что она замкнулась в себе.
– Но ты, похоже, не слишком в это веришь.
– Женщине необязательно становиться затворницей, чтобы писать. Не нужно замыкаться в себе. Но с матерью Хейдена дело обстояло именно гак.
– Так какому же объяснению отдаешь предпочтение ты?
– Любому из тех, что соответствует той скудной информации, которой я владею. У нее вполне могла быть какая-нибудь болезнь. Сифилис, например.
Алексия удивленно посмотрела на подругу. Но Федра неправильно истолковала ее удивление.
– Это…
– Я знаю, что это такое. Я не ребенок.
– Это вполне объясняет тот факт, что Ротуэлл отправляет любовниц к врачу. Если он видел результаты болезни, то должен бояться ее больше, чем остальные мужчины. Даже если он сильно желает женщину, он не станет действовать до тех пор, пока не поймет, что его жизни ничто не угрожает.
Да. Хейден отступил от своего правила всего раз. Тогда, на полу в мансарде, он действовал, ничего не зная наверняка. Он ведь не был уверен в девственности Алексии. Но в тот день не стал просчитывать степень риска.
Алексия попыталась привести мысли в порядок.
– А его отец?
– О нем я ничего подобного не слышала. Возможно, в случае с ним болезнь действовала слишком медленно, поэтому ничего и не было заметно, вплоть до его смерти. Но и эта версия не идеальна, поэтому я склоняюсь к последней. Мать Ротуэлла могла удалиться от общества по приказу мужа, а не по собственному желанию. Вполне вероятно, что муж сослал ее в поместье. Этакая разновидность тюремного заключения.
– Эйлсбури-Эбби вряд ли можно назвать тюрьмой.
– Любое место может показаться тюрьмой, если ты живешь там постоянно и не имеешь права покидать его пределов. Отец Ротуэлла был могущественным человеком, и если хотел оградить свою жену от общества, то вполне мог это сделать.
– Уверена, ты ошибаешься. Думаю, для подобной жестокости не было причины.
Федра посмотрела на подругу, как на наивного ребенка.
– О, причина была. Подобное происходит довольно часто. Муж может запереть жену в отдаленном поместье для того, чтобы оградить от другого мужчины.
– И все-таки желание писать мне кажется более правдоподобным. Тебе стоит самой взяться за перо, Федра. Ты придумала целую историю, в то время как бедная женщина просто хотела уединиться и подышать сельским воздухом.
Федра поднялась с дивана и достала из-за стола большую папку.
– Может, ты и права. Но не позволяй удовольствию застить тебе глаза. Говорят, покойный маркиз мог быть непреклонным, бессердечным и беспощадным, если
Когда Алексия вернулась домой, Фолкнер сообщил, что Хейден не будет ужинать дома. Алексия ни о чем не стала спрашивать дворецкого. Однако не думать о том, где муж решил провести вечер, не могла.
Алексия рано отправилась спать, однако пошла не в новую спальню, а в свою прежнюю комнату. Несмотря на то, что ее одежду и туалетные принадлежности перенесли, кое-что из вещей все-таки осталось.
Сначала комната показалась Алексии странной. Она выглядела так, словно пустовала уже целый год. По мере того как девушка передвигалась по комнате, касаясь тех немногих книг, что все еще стояли на полках, и бумаги, ожидающей ее пера, воздух начал согреваться от ее присутствия.
На глаза Алексии попалась глубокая корзина, стоявшая под письменным столом. В ней хранились мелочи для рукоделия. Алексия получила заказ от миссис Брамбл сразу после помолвки и успела выполнить его до свадьбы, потому что не могла подвести владелицу магазина. Однако работа не была ей в тягость, а, напротив, радовала. Алексия трудилась над изготовлением деталей, и это помогло ей немного привести в порядок охватившие ее чувства.
Алексия поставила корзину на стол и принялась перебирать разноцветные нитки и ленты. Открыв шкаф, обнаружила в нем немного соломы, купленной в галантерейном магазине. Теперь ей не нужно было изготавливать шляпы, но в такую ночь, как эта, она сможет заняться любимым делом, чтобы прогнать скуку. Оно отвлечет ее от дурных мыслей.
Девушка погрузилась в работу. Обдумывание формы тульи, усовершенствование полей и выбор цветовой гаммы – от всего этого у Алексии на сердце стало легче.
Она заставила себя остановиться где-то в полночь. Когда девушка вернулась в спальню, до ее слуха донеслись приглушенные звуки, свидетельствующие о том, что Хейден вернулся домой. В это время суток в городе еще кипела жизнь.
Алексия почувствовала невероятное облегчение. Оно было настолько явным, настолько исчерпывающим, что у нее перехватило дыхание. Девушка закрыла глаза и попыталась честно дать оценку своим чувствам. Результат ее не обрадовал.
Алексия с замиранием сердца ждала возвращения мужа, раздумывая над тем, вернется ли он вообще. Федра сказала, что у него были любовницы, а значит, наступит день, когда он обзаведется очередной. Алексия тайно боялась того, что это уже случилось или что он вообще не порывал с бывшей любовницей.
Печаль, сопровождавшая чувство облегчения, и боль, от которой сжалось сердце, говорили о том, что все это Алексии небезразлично. Она знала, что подобное может случиться, но не хотела этого. Ее реакция вовсе не походила на реакцию практичной и благоразумной мисс Уэлборн. Она уже давным-давно перестала отрицать горькую правду жизни. Если нельзя ничего изменить, если нельзя одержать победу, надо смириться, чтобы не чувствовать себя несчастной.