Правила игры (фрагмент)
Шрифт:
– А эта кровь - она откуда просочилась?
– я устало ткнул пальцем в черное пятно на полу.
– Полноте! Какая же это кровь, господин Нулкэр? Это просто кто-то из слуг разлил масло. Я прикажу, и к утру пятна не будет.
– Не сомневаюсь, господин Мугид.
Наверху все-таки захлопали двери, и чьи-то ноги застучали по ступенькам. Видимо, господа внимающие решили наконец выяснить причину ора, разбудившего их. А Мугид теперь спишет все на меня - мол, проснулся, выбежал чуть ли не в исподнем и кричал что-то об олене.
Противно стало. Я развернулся и
– Что случилось?
– спросил Данкэн, перевешиваясь через перила.
– Ничего, - угрюмо бросил я.
– Но кто-то же кричал, - раздраженно проговорил Валхирр.
Я отмахнулся:
– Спросите у господина Мугида.
Данкэн, кажется, понял. Остальные захлопали глазами и провожали меня взглядами до тех пор, пока я не скрылся у себя на этаже.
Парня в очках среди них не было - наверное, слишком крепко спал.
ДЕНЬ ШЕСТОЙ
Мугид, конечно, оказался прав - утром пятна не было. А раз не было пятна, то и говорить, в сущности, не о чем. Приснилось, привиделось, прислышалось. Показалось.
Я мрачно сидел за столом и с садистским удовольствием расковыривал залежи салата в своей тарелке. Одинокий, умаявшийся от переживаний и весь блестящий маслом гриб, откатился в сторону и делал вид, что он здесь ни при чем и уж конечно - несъедобен. Я наколол его на вилку и сжевал. Н е ч е г о п р и к и д ы в а т ь с я !
– Признайтесь, Нулкэр, вы ведь вчера что-то видели, - небрежно произнес Данкэн. В е л и к и й К о н с п и р а т о р ! М о ж н о п о д у м а т ь , М у г и д н е з а м е т и т н а ш и х п е р е ш е п т ы в а н и й .
Я удивился этой мысли. В к о н ц е к о н ц о в , с к а к о й с т а т и м н е с к р ы в а т ь о т с т а р и к а т о , ч т о я г о в о р ю с к е м - л и б о о в ч е р а ш н е м ? В е д ь э т о я о к а з а л с я в д у р а ц к о м п о л о ж е н и и .
– Видел, - проворчал я.
– Скажите, Данкэн, в горах водятся олени?
Тот озадаченно посмотрел на меня и сморщил лоб:
– А при чем здесь олени, Нулкэр? Или вы таким образом пытаетесь уйти от вопроса?
– Нет, просто интересно. Понимаете, я вчера видел оленя.
– Во сне?
– Наяву, Данкэн, наяву! Хотя наш почтенный повествователь желал бы убедить меня в обратном.
Журналист кивнул:
– Итак, олень. И что же он делал, этот ваш олень?
– Стоял и истекал кровью. И еще кричал. Кстати, вы не слышали крик этой ночью?
– Слышал, - Данкэн отпил из своего бокала и потянулся за пирожным. Кажется, не существовало ничего, что могло бы заставить этого человека хоть на несколько минут потерять интерес к завтраку.
– Слышал, поэтому и выбежал наружу. Жаль только, что не сразу - сначала лежал и думал: "Показалось мне это или нет?" Остальные, между прочим, поступили подобным же образом.
– Вы уже и это успели узнать?
– Как говориться, положение обязывает, - самодовольно заявил Данкэн.
– По сути, вы последний.
– А вот и нет. Очкарика, по-моему, среди нас нету, так что я думаю, вы его не успели допросить.
Журналист скривился:
– Ну у вас и выраженьица, господин Нулкэр! "Допросить!"
Я пренебрежительно хмыкнул:
– Спрашивали, небось, у Мугида?
– А у кого же еще?
– парировал Данкэн.
– Он на данный момент - самый информированный человек в гостинице.
– И самый правдивый, - саркастически добавил я.
– Ну, по крайней мере, будем знать официальную версию случившегося.
В это время к моему плечу прикоснулись. Я обернулся.
– Вы сплетничаете, не хуже двух столетних старушек, - сказала, улыбнувшись нам, Карна.
– Может, поделитесь парой секретов с умирающей от любопытства девушкой?
Я взглянул на Данкэна:
– Спасем умирающую?
– Вы всегда отличались неоправданным человеколюбием, - заметил тот. Рассказывайте, а я займусь тортом.
– Похоже, господин журналист наедается впрок, - сказала девушка.
– Ага, он просто узнал, что на самом-то деле запасы в гостинице скоро подойдут к концу, а никакого радиопередатчика у Мугида нету. Вот и старается перед смертью на... накушаться.
– Нулкэр, прекратите грубить!
– велел журналист.
– Просто не вижу никакой причины обижать повара, готовившего сей шедевр, - он указал на укремленный кусок торта.
– Ведь кроме меня его никто не ест: остальные наши, с позволения сказать, коллеги ударились в философию и разглядывают собственные тарелки так, словно это - ключи к разгадке всех тайн бытия сразу. А повара жаль.
– Так что же вы так увлеченно обсуждали?
– спросила Карна.
– Неужели, кондитерские таланты местного кулинара?
– Нет, - рассмеялся я. И вкратце пересказал то, что случилось этой ночью и наш разговор с журналистом.
Девушка внимательно выслушала меня и кивнула:
– Понятно. Скажите, Нулкэр, у вас не складывается впечатление, что господин Мугид превосходно осведомлен о происходящем с нами? Я имею в виду эти сверхталанты на сутки.
– А даже если и так? Он в этом не призна ется, можете не сомневаться.
– А вы не задумывались, п о ч е м у ?
– Что - "почему"?
– Да все - почему!
– воскликнула Карна. Потом понизила голос и пояснила: Почему Мугид стал повествователем и почему живет здесь, в "Башне", почему мы на сутки становимся обладателями сверхъестественных способностей, и почему старик знает об этом, и почему он скрывает свое знание, а не помогает нам? Почему, наконец, мы сами ничего не предпринимаем?
– Ну, последнее я могу вам объяснить. Заметьте, что с самого утра и до позднего вечера у нас нету ни одной свободной минуты. Мы просыпаемся - нас будят стуком в дверь, - завтракаем и внимаем. Затем обедаем и внимаем. Или вообще сидим до вечера голодные, потому что не отрываемся от повествования, после ужинаем и идем спать, вымотанные настолько, что не способны даже подняться ночью, когда слышим чей-то крик. Разумеется, мы ничего не предпринимаем. У нас н е т у в р е м е н и даже задуматься об этом как следует.