Правила бунта
Шрифт:
— Да ладно тебе, Мендоса. Неужели тебя даже немного не заинтриговало то, что я хочу сказать?
Я скрещиваю руки на груди.
— В этом всегда твоя проблема, да? Ты всегда придавал слишком большое значение тому, что хочешь сказать.
Он кивает, оглядываясь через плечо, щурясь вдаль.
— Это правда. И я сожалею об этом.
Я теряю дар речи.
Мой рот открывается, но ничего не выходит.
Рэн нервно смеется, потирая затылок.
— Да ладно тебе. Я серьезно. Я хочу все исправить, Карина. Пожалуйста... просто садись в машину.
Я творческий человек. Мое воображение не имеет себе
— Думаю, тебе лучше уйти, — говорит Синди.
— Подожди. — Боже, я еще пожалею об этом. — У меня есть свидетель, — огрызаюсь я на него. — Синди, если я не напишу тебе и не дам знать, что со мной все в порядке, через полчаса…
Рэн закатывает глаза.
— Господи Иисусе, а я-то думал, что Мерси королева драмы. Я ничего тебе не сделаю, Мендоса. — Он обходит машину с другой стороны и открывает для меня дверцу пассажирского сиденья.
— Ты уверена? Я действительно не против подвезти тебя позже, — говорит Синди.
Я закатываю глаза, осторожно сажусь в «Файрберд», морщась от боли, которая пронзает мой живот, и откидываюсь на спинку сиденья.
— Все в порядке. Во всяком случае, я могу убить его к тому времени, когда мы доберемся до академии.
Рэн махает кулаками, борясь с воздухом.
— Вот это другое дело.
Этот ублюдок не отвозит меня в академию. Он останавливается на полпути по длинной извилистой дороге в гору и сворачивает налево, подъезжая к Бунт-Хаусу. Он стонет, когда я достаю телефон и начинаю постукивать по экрану.
— Что ты делаешь, Мендоса?
— Набираю 911.
Он ругается себе под нос, выхватывая у меня телефон и блокируя экран.
— Ради всего святого, остынь, черт возьми! Разве тот факт, что я нес тебя через густой лес, почти истекая кровью, не дает мне никаких гребаных очков поблажки? Я просто хочу поговорить.
Хорошо, что он поднял эту тему. Я благодарна ему за то, что он нес меня так далеко, когда сам был серьезно ранен. Без тени сомнения, уверена, что была бы мертва, если бы Рэн этого не сделал. Я все еще пытаюсь понять, как переварить тот факт, что обязана своей жизнью не одному, а двум парням из Бунт-Хауса. Но это не значит, что он может так мной манипулировать.
— Чушь собачья. Ты обманом заставил меня приехать сюда, чтобы у меня не было выбора, кроме как встретиться с ним.
Рэн точно знает, о ком именно я говорю. Он смотрит мне в глаза, подняв руку, как будто собирается поклясться.
— Его здесь нет, Мендоса. Пакса тоже нет. Только я. Клянусь своей жизнью.
Я фыркаю.
— Тебе повезет больше, если ты поклянешься в чем-то, что действительно имеет для меня значение.
—Тогда Элоди, — говорит он. Его лицо очень серьезно.
Я могу ненавидеть этого парня, но думаю, что он по-настоящему заботится об Элоди. Даже любит ее. Не думаю, что он когда-нибудь поклялся бы в чем-то ее жизнью и солгал.
У меня нет другого выбора, кроме как доверять ему.
Он помогает мне войти в дом и устраивает на диване в гостиной, а затем идет на кухню, чтобы приготовить
Рэн возвращается, осторожно неся слишком полную чашку молочной жидкости, которую он ставит на кофейный столик передо мной.
— Я сделал по-английски, — неловко говорит он. — Я подумал... не знаю. Это было глупо. Я могу сделать свежий, если ты…
— Господи, сядь и скажи, что хочешь сказать, Рэн. Ты начинаешь выводить меня из себя. — Эта странная, нервная версия Джейкоби совершенно нова для меня, и я не знаю, как, черт возьми, с ним справиться.
Рэн падает в кресло рядом с диваном.
— Ладно. Прости.
Я хмуро смотрю на него.
— За что?
— Ты не собираешься облегчить мне задачу, да?
— А ты бы стал?
Парень закрывает глаза и делает долгий, усталый вдох.
— Справедливое замечание. Хорошо. Я хотел извиниться за то, что не рассказал копам о Фитце. И за то, что дермово вел себя с Марой. И, — он снова тяжело вздыхает, — хочу извиниться за то, что усложнил вам с Дэшем жизнь. Я был так поглощен своим собственным дерьмом, что понятия не имел, что с ним происходит. Я был потерян в течение прошлого года. Этому нет никаких оправданий — я был дерьмовым другом.
Вау. Год назад Рэн Джейкоби никогда бы не сел и не сказал мне этого. Он бы предпочел отрезать себе язык. Странно видеть его таким открытым и честным, искренне пытающимся загладить свою вину.
— Зачем все это, Рэн? Ты пытаешься привлечь меня на свою сторону, чтобы я не создавала проблем тебе и Элоди? Потому что если это так, то тебе не о чем беспокоиться. Мне неинтересно играть в странные игры и вставать между людьми.
Он одаривает меня улыбкой «понимаю, к чему ты клонишь» и не выглядит впечатленным.
— Нет. Я хочу, чтобы ты простила Дэша, черт возьми. Я не хочу терять одного из моих лучших друзей.
Стой, стой, стой. Подождите минутку.
— Что значит «терять»?
Рэн сидит очень тихо. Я вижу момент, когда до него доходит, что я понятия не имею, о чем он говорит.
— Он едет домой, Мендоса. Он возвращается в Англию.
ГЛАВА 56
ДЭШ
Лететь эконом-классом — ужасная идея, но я даже не пытаюсь забронировать место в бизнес-классе. Дата отлета уже скоро, так что, вероятно, не осталось никаких мест, и даже если они есть, то будут стоить в три раза дороже обычной цены. У меня хватает наличных, особенно сейчас, когда я только что продал «Майбах» — славный «пошел ты» моему отцу — но с этого момента я планирую быть осторожным с деньгами.
Я нашел, где остановиться. Маленькая квартира с двумя спальнями, менее чем в десяти минутах ходьбы от колледжа. Чудесным образом я уже обеспечил себе там место. У меня накопилось достаточно баллов, чтобы гарантировать поступление, но я все равно вернусь в Нью-Гэмпшир, чтобы сдать экзамены. Все уже обсуждено с Харкорт. Поначалу она упиралась, но, когда я заметил, что у нее будет на одного мальчика из Бунт-Хауса меньше, о котором нужно беспокоиться, она быстро пришла в себя.
Все, что осталось сделать, это собрать вещи.