Правила боя. Колдун

Московкина Анна

– Правильно боишься. Рано ты отослал Майорина. Он бы помог. А теперь ваши жизни одинаково висят на волоске.

– Что мне делать, Ильма?
– Редрин Филин соскочил с трона и схватил Владычицу за бестелесную руку.

– Биться. Доверяй Горану. Он не подведет.

– Я никому не доверяю. И тебе тоже.

– Бейся, Редрин Филин. Война дошла и до тебя. Твой брат в скором времени встанет против Цитадели Магов, мой муж будет рядом с ним. Мы с тобой правители мирного времени, мы привыкли воевать на чужой территории, пришло время

стать сильнее. Бейся Редрин Филин.

– Но с кем?

– Твой противник невидим, но не неуязвим. Бейся...

Она растаяла в воздухе, так же быстро, как и появилась. Редрин сжал меч, бесполезный клинок. Инесская ведьма была права - решать ему и биться ему.

– Горан!
– Позвал Редрин, колдун тут же проскользнул в зал.
– Слушал?

Колдун кивнул.

– Верховный теперь ты. Приведите эту убийцу. Я поговорю с ней еще раз. В Орден послали?

Чародей кивнул.

– Консата сюда, одного. И мать настоятельницу лекарей, тоже. Первого советника не пускать.

– Это не касается меня, государь мой.
– Робко сказал Горан.

– Теперь тебя касается все.
– Сказал Редрин Филин.
– Еще мне нужен лучший гонец, самый быстрый и самый доверенный. И мой брат делал таких странных ворон, умеешь?

– Да, мой государь.

– Сделай таких побольше. Штук семь. Нет, лучше десять. Понял?

– Да, мой государь.

Горан Вирицкий быстро вышел из зала. Редрин Филин сел на трон, сложил руки на рукоять меча и прикрыл глаза.

Орник Мадера больше никогда не будет ему перечить, не усмехнется полными губами, не раздует ноздри горбатого носа, не пожалуется в полушутке на мерзкий характер жены, не даст доброго совета. Теперь он мертв. Человек, прошедший с ним все восемнадцать лет его правления, человек, которому он доверял. Колдун, назначенный на пост верховного архимага и вступивший с ним на престол. Он - Редрин Филин - должен был умереть первым, ведь люди живут меньше колдунов, и после смерти государя Орник Мадера бы вернулся в Инессу, так было принято. Один государь - один архимаг. Но сегодня порядок сместился. Архимаг умер раньше своего государя, не значит ли, что государю осталось совсем немного?

Ночь Жарка просидела в камере, наблюдая через маленькое окошечко, как на землю ложиться очередная порция мохнатого снега. В тюрьме топили весьма условно, и единственным отголоском тепла, был треск поленьев в очаге в конце коридора. У очага сидели стражники, грелись на зависть заключенным, дрожащим от холода в своих клетушках. Полукровка куталась в кожух, сидя с ногами на жесткой лавке. Лавку ей принесли по распоряжению самого государя, у ее соседей из удобств на полу догнивала прошлогодняя солома. Задолго до рассвета клетку открыли, а полукровку потащили знакомыми уже коридорами на выход. Во дворец ее отвезли в громыхающей крытой повозке и, проведя через задний двор, повели по анфиладе залов.

Из-за ночи, проведенной в мрачных мыслях о бессмысленности бытия

и бренности жизни, девушка не понимала, чего еще от нее хотят услышать. В конце концов хочет она того или нет, Редрин Филин уже вынес ей приговор, и Велору ничего не останется сделать, как его исполнить. Не стоит жизнь одной карательницы целого ордена. Ну, никак не стоит. Но вместо государя ее отвели совсем к другому человеку. За столом сидел грузный белобрысый мужчина лет тридцати с широкими залысинами на красном лбу, маленькие бледные глазки блестели как у хорька-альбиноса, хоть и были невнятного серо-зеленого цвета.

– Временный верховный архимаг - Горан Вирицкий.
– Представился владелец хорькового взгляда.
– Садись, Раджаэль. Вина?

Жарка хотела было послать его ко всем бесам, но передумала и кивнула. Даже если в вино подмешают какую-нибудь дрянь, терять ей нечего. Хуже только колесование. Красное грионское щедро сдобренное пряностями, дольками яблок и хорошенько разогретое влилось в горло, как масло в скрипучую дверную петлю.

– Голодна?
– продолжал играть в вежливость верховный колдун. И Жарка с мысленным криком: "была, не была, хоть оторвусь напоследок", кивнула.

Ела она жадно, не особо обращая внимания на то, что именно ест. Запивала трапезу вином, появляющимся в кубке, стоило показаться дну. Временный архимаг терпеливо ждал.

Она отодвинула тарелку, отставила кубок, а чародей махнул рукой - кубок наполнился, тарелка исчезла.

– Я хочу услышать подробности позавчерашнего и вчерашнего дня.

– Зачем?
– удивилась полукровка.
– Я все рассказала, его величеству.

– Теперь расскажешь мне, начиная с самого утра и заканчивая смертью Орника Мадеры.

– А потом вы опять посадите меня в клетку?

– А велика ли разница. Я даю тебе возможность скоротать скучные дни ожидания вашего главы.

– Хм...
– Жарка оперлась локтями на столик и сплела пальцы под подбородком. Выглядела девушка неважно, и пахло от нее тюрьмой. Архимаг невольно отодвинулся подальше, откинувшись в кресле.
– Я заступила на свой пост семь дней назад, по личному распоряжению Орника Мадеры.

– Почему именно ты?

– Я не единожды бывала в Вирице, и глава счел это важным. Тем более у меня здесь есть знакомства.

– Какие?

– Солен, он дворянин, но титулов я его не знаю. У него дом на западном краю центрального района.

– Знаю. И что, они послали столь юную деву на задание государственной важности, лишь из-за знакомства с дворянским сословием и городом?

– Нет.
– Жарка отпила из кубка.
– Я специализируюсь именно на охране и на слежке. И верховный одобрил мою кандидатуру.

– Предположим, что ты действительно так хороша, как говоришь.

– Так и есть. Я выехала из Ордена и в срок прибыла в Вирицу. Милсдарь Мадера выделил мне комнату в его части дворца, но я вступила в боевой ритм.