Праведники Меча

Марко Джон

— Святой Отец, — шептал он, — утешь и направь меня. Покажи мне руку Твою в этой тьме, и я приму ее. Да будет воля Твоя.

В склепе лежали кости Блэквуда и Калиды — двух детей Гэйла. Они постепенно превращались в прах, и Тэссис Гэйл никак не мог понять эту тайну. Он был очень стар, и ему казалось неправильным, если человек переживает собственное потомство. Однако таково было проклятие Тэссиса Гэйла, и если судьба положила ему перенести такое, то он желал знать причину.

Но Бог не давал ему ответа.

Рядом со склепом находился еще один памятник,

гораздо меньшего размера, поставленный совсем недавно. Это каменное изваяние изображало святое дитя, и было украшено одной печальной надписью:

«В память о смерти Алазариана Лета».

Гэйл сморгнул с ресниц капли дождя. Он составил эту надпись сам, сочтя ее достаточно туманной. Обстоятельства смерти Алазариана не позволяли ему сочинить более определенную эпитафию. По словам Шинна, Алазариан погиб во время нападения из засады, став очередной жертвой Праведников Джала Роба. Никто не мог точно сказать, где лежит его тело, так что вернуть его на родину оказалось невозможно. Шинн утверждал, что в горах слишком много мятежников. Дорийцу едва удалось спастись самому. Остальные бойцы отряда разделили горькую судьбу Алазариана. Однако только Алазариану был поставлен памятник рядом со склепом.

Тэссис Гэйл заплакал. Мощные рыдания сотрясали его тело. Ему все равно было, услышат его или нет. Алазариан был хорошим мальчиком, как его дядя Блэквуд. Еще одно преступление Бьяджио, еще одна отметка в его кровавом списке. Если бы не Бьяджио, никаких Праведников Меча не существовало бы. Тэссис Гэйл считал, что Бьяджио в ответе за все.

— Эррит был прав, — пробормотал он. — Бьяджио — дьявол. — Старый король поднял лицо к небу. — Слышишь ли Ты меня, Отец? Слушаешь ли ты меня?

Ветер усилился. Гэйл счел это ответом.

— Дай мне силы! — крикнул он. — Дай мне свергнуть этого дьявола!

Он перекрестился и снова устремил взгляд на одинокий памятник Алазариану. У подножия камня лежал венок из лоз и цветов. Гэйл сплел этот венок своими руками. Каждый день он делал для Алазариана новый венок и аккуратно укладывал его на одно и то же место. И каждый день предыдущий венок исчезал. Гэйл подозревал, что их забирают слуги, но на самом деле это не имело значения: он научился хорошо плести венки. Даже придворные дамы из замка хвалили его работу.

Можно ли это считать королевским делом? Видимо, нет. Однако это помогало ему занять руки и воспаленный мозг. Гэйлу порой казалось, что он ощущает первые признаки старческого маразма. Как он ни старался, ему не удавалось оттолкнуть жадные руки немощи. Вот почему он занимал себя мелочами, дожидаясь момента, когда можно будет вкусить мщение.

Рыдания прошли так же быстро, как и начались. Лицо Гэйла превратилось в бесстрастную маску. Он собрался было еще помолиться, но не стал. Подумал было уйти из-под дождя, но не ушел. Он продолжал стоять, словно еще одно надгробие, не шевелясь, прислушиваясь к шуму ветра. Иногда, если как следует вслушаться, можно понять, о чем говорит ветер.

— Господин?

Оклик заставил Гэйла вздрогнуть. Под

дождиком к нему приближался мальчик, один из домашних слуг. Как его звали? Король не мог вспомнить. Когда мальчик подошел ближе, Гэйл ему улыбнулся. Мальчик был светловолосым, как Алазариан, и почти одного с ним возраста. Слуга поклонился, не обращая внимания, что стоит по щиколотку в грязи.

— Мой господин, мне приказано сообщить вам, — сказал он. — Приехали гости. Дама и господин. Сэр Редд велел мне позвать вас.

— Дама?

— Да, мой господин. Баронесса Риктер. Герцог Баллах тоже приехал.

— Герцог Баллах... — Гэйл потер подбородок. Кажется, он посылал за Валлахом... И баронесса — вроде бы ее ждали... — Да, хорошо. Я сейчас приду, — сказал он, а потом осмотрел слугу с ног до головы. — Как тебя зовут?

Паренек рассмеялся.

— Как меня зовут, господин? Вы же знаете.

— Не смей говорить мне, что я знаю и чего не знаю. Король задал тебе вопрос!

— Джимрой, сударь, — ответил мальчик. Его глаза сузились. — Я ваш личный слуга.

— А, да. Молодец, Джимрой. Но ты не слишком хорошо мне прислуживаешь, а? Посмотри на меня! Грязь!

— Простите, — пролепетал Джимрой. — Я предлагал вам подождать, пока дождь не пройдет, но...

— Посмотри на свои башмаки! — перебил его Гэйл, указывая на промокшие ноги паренька. — На тебя неприятно смотреть. Как ты можешь мне прислуживать, когда не можешь присмотреть даже за собой?

— Извините, мой господин. Я...

— Ну это же никуда не годится! — Король нагнулся и поманил Джимроя к себе. — Иди, забирайся мне на спину. Мне придется тебя нести.

Джимрой пришел в ужас:

— Как, господин?

— Ну же, забирайся! — поторопил. его Гэйл. Он сцепил руки, чтобы подставить их Джимрою. — Не заставляй меня ждать. У нас гости!

— Ноя...

— Надеюсь, ты не думаешь, будто я не справлюсь, а? Думаешь, старик потерял силы? Ну так я вдвое сильнее, чем ты когда-нибудь станешь, Алазариан. Ну давай...

— Я Джимрой, господин мой. Не Алазариан.

— Не спорь со мной, это приказ, Джимрой! Пошли.

Разинув рот, парнишка влез королю на спину. Гэйл шумно выдохнул, но потом с торжествующей улыбкой выпрямил спину.

— Ха! Видишь? Тело у меня, как у двадцатилетнего! Ну так где же мои гости?

— Сэр Редд провел их на внутренний двор, господин мой. А куда они пошли оттуда, я не знаю.

— Сэр Редд — старый зануда. — Гэйл неожиданно почувствовал себя головокружительно счастливым. Он сам не мог понять, в чем дело, но почему-то ему очень нравилось держать парнишку у себя на закорках. — В замок! — крикнул он и зарысил по кладбищу, неся Джимроя на спине.

Парнишка обхватил его за шею — и вскоре Гэйл услышал, что он тоже хохочет. Это был хороший смех, и Гэйл вдруг понял, что очень давно не слышал хорошего смеха. Он донес Джимроя до кладбищенских ворот, а потом зашагал по газону, ведущему к замку. Группа солдат, чистивших коней на плацу, заметила странную пару и изумленно на них уставилась.