Правда
Шрифт:
Он не был в состоянии помочь Шаррон; он не смог вернуть её обратно. Поэтому для того, чтобы воскресить Мари, не существовало никаких препятствий. Конечно, у Натаниэля Роулза складывалась своя тенденция в демонстрации поддержки необычным способом. Он хотел, чтобы Мари знала, что не существовало ничего, чтобы он не сделал для того, чтобы помочь её выздоровлению. В то же время, он нанял детективов, которые работали над тем, чтобы отыскать её дочь. Источник её гнетущей тоски в прошлом было легко найти.
Отец Мари владел маленьким бизнесом в северной части штата Нью-Йорк - продажей автомашин. Натаниэлю
Когда он продумывал конец семейного бизнеса, Натаниэль воплотил самый большой страх отца Мари в жизнь. В тот день, когда Натаниэль показал Мари документы, которые, по сути, давали ей право на уже несуществующий автосалон, он не был уверен, как она на это отреагирует.
Мари не могла поверить в подарок Натаниэля. Прогуливаясь по мощеному камню, выложенному в садах поместья, она вслушивалась в его глубокий грудной голос и вдыхала пряный запах осени. Летние цветы засыпали, вытесняясь оранжевыми и жёлтыми хризантемами. Различные оттенки зелени вдалеке перетекали в яркие оттенки красного и коричневого. Создавалось впечатление, будто близлежащие склоны холмов были охвачены пламенем, оставляя за собой отходы в виде волновых следов.
И хотя мир устраивался в забытье зимы, Мари ощущала, что она возвращается к жизни, получая удовольствие от весеннего омоложения в середине осени. Путешествие было опустошающим, но, тем не менее, с каждым достижением она обретала силу. Понимая, что изолирующая депрессия подтачивала её энергию, она ежедневно трудилась над тем, чтобы оставить далеко позади тьму, наполняя себя возросшей энергией.
Мари никогда не считала себя злопамятной. Но каждый вечер, когда её заставляли ужинать за одним столом с Самюэлем Роулзом, она ощущала мурашки на коже, а мысли о мести всплывали из неизвестных ей глубин. Это была одна несправедливость, которую она заставляла себя терпеть из-за Натаниэля. Он хотел, чтобы его семья собиралась вместе.
Со временем до неё дошло, что то болезненное волнение, которое она ощущала во время напряжённых демонстраций сплочённости, заставляло Самюэля чувствовать себя ещё более неприятно. Особенно, каждый раз, когда она обращалась к нему или его жене по имени. Нередко Мари произносила их имена неоднократно, просто для того, чтобы наблюдать за тем, как каменеют мышцы на шее у Самюэля. Его неудобство приносило ей чувство удовлетворения. Казалось, что в ней уживалась горькая мстительная сторона, которую она никогда не анализировала. На удивление, каждая возможность причинить неудобство Самюэлю или Аманде подпитывала её выздоровление в такой же степени, что и поддержка, и любовь Натаниэля.
Сейчас, когда она держала документы на владение прикрытого обанкротившегося автосалона, Мари стояла ошарашенная:
– Я не знаю, что сказать. Зачем ты сделал это?
Его взгляд стал более напряжённым, чернота заволокла уже и без того тёмно-коричневый цвет:
– Потому что они сделали тебе больно. Я хочу, чтобы они разделили с тобой твою боль.
Он притянул её ближе в свои объятия.
– Я бы заставил их забрать её всю, если бы мог.
Были времена, когда бы она оспорила его аргументы. Но больше нет. Она пережила боль и потерю. Ей сделали
Мари сжала документы в пальцах и забросила свои руки на шею Натаниэля. Она потянулась на носочках и подняла своё лицо повыше. Как он обычно делал, он наклонился вниз, чтобы встретить её:
– Спасибо тебе! Никто и никогда не делал ничего подобного для меня.
Она поцеловала его в губы, а её тело прижалось к его.
Нежно он отодвинул её, он хотел увидеть её лицо, когда преподнесёт свой последний подарок.
– Это закрыло вопрос с твоими родителями. А тебе не любопытно, что стало с твоим дядей?
Упоминание об этом человеке навеяло тень печали в её серые глаза.
– Мари, у меня нет намерений расстроить тебя. Я подумал, что ты должна знать – у него снова был рецидив с кокаином.
– Он… умер?
Натаниэль усмехнулся. Выражение его лица было таким, каким она его никогда не видела. Если бы оно было направлено на неё, вместо того, чтобы обрушиться на других, она бы испугалась. Но его выражение не могло напугать её. Она доверяла ему всей своей жизнью.
– Я раздумывал над этим, - сказал он, - но решил, что смерть слишком лёгкий способ. Он отбывает срок за ограбление и покушение на убийство. Согласно отчётам полиции, он совершал все эти действия в попытке раздобыть больше денег на наркотики.
Мари раздумывала над степенью вовлечённости и искала в глазах Натаниэля подсказки.
Натаниэль добавил с усмешкой:
– К сожалению, он оказался тем, кому не повезло с исправительным учреждением. Его тюрьма находится под федеральным расследованием по поводу высокого уровня смертей её обитателей. Я думаю, его заключение будет затруднительным. Весьма сомнительно, что он доживёт до конца своего срока.
Она поняла его слова. Последнее, что она слышала о своём дяде, он был чист:
– Но я думала, что я слышала…
– Недавние финансовые неприятности твоих родителей, должно быть, сыграли свою роль в его падении по наклонной плоскости.
И снова она прижалась к нему в тёплых объятиях. В осеннем ветерке был намёк на надвигающуюся зиму. Прохлада принесла ясность всему. Она только что получила подарок отмщения – воздаяния – расплаты за всё плохое, что сделали с ней. Натаниэль сделал всё, что смог, чтобы вернуть её мир на положенное место.
– Спасибо тебе, Натаниэль, я люблю тебя.
Он вздохнул сладкий запах её гладких золотисто-каштановых волос.
– Я тоже тебя люблю. Я всё ещё ищу твою дочь, но пока бьюсь о глухую стену.
Мари положила голову на его крепкую грудь. Её слова были произнесены уверенно и наполнены убеждённостью:
– Я хочу, чтобы ты перестал искать.
Он не отстранил её. Вместо этого он ещё крепче прижал её к себе; чувствуя, что уверенность в её голосе не нашла отражения в выражении её лица.
– Ты уверена? Деньги могут открыть закрытые файлы. Просто на это нужно время.