Правда выше солнца
Шрифт:
Акрион неотрывно смотрел на того, кто приближался к нему: массивного, коренастого мирмиллона. Огромный щит закрывал воина от глаз до колен, тускло сиял на солнце готовый к удару меч. Глухой круглый шлем с гребнем желтел начищенной бронзой. «Как такого победить? – пронеслось в голове. – Или хотя бы ранить? Он же весь за щитом, как за стеной…» Мирмиллон подобрался уже так близко, что можно было разглядеть бесчисленные зарубки на поверхности шлема. «Дай сил, Аполлон, – беспомощно подумал Акрион, перехватывая трезубец, как эллинское дори, чуть позади середины. – Дай сил хотя бы понять, что делать. Драться для виду, чтобы пощадили? Или пощады всё
Барабаны грохотали, мешали думать. Тамм-та, тумм-та, тамм-та, тумм-та.
В этот миг метнулся вперёд Спиро. Гопломах, подступавший к нему, сделал выпад копьём, но Спиро увернулся и одним прыжком оказался позади врага. Опутал сетью наконечник копья. Ушёл от удара щитом. Заехал трезубцем по шлему гопломаха. Всё вместе заняло каких-то пару мгновений.
Затем на Акриона напал мирмиллон.
Он вдруг оказался совсем рядом. Коротко, быстро кольнул из-за щита. Акрион едва успел отскочить, мирмиллон ударил ещё: сбоку, сверху, снова сбоку. С каждым ударом он подвигался ближе, наседал. Акрион отпрыгивал назад, держа перед собой трезубец. Древко скользило в потной ладони, тройной наконечник перевешивал кпереди. Оружие было неповоротливым, непослушным. Не для одной руки.
Мирмиллон внезапно скользнул вбок, рубанул широко, с размаху, целясь в плечо. Акрион отшатнулся, потерял равновесие, еле устоял. Шагнул в сторону и сощурился: солнце полыхнуло в глаза. Ослеплённый, он в отчаянии взмахнул сетью, надеясь, если не пленить врага, то хотя бы выиграть время.
И попал.
Сеть зацепилась за меч, спутала руку мирмиллона. Тот задёргался в попытках освободиться, но тщетно: только грузила бряцали по щиту. «Есть! – сверкнула мысль. – Теперь он мой! Безоружный!» Акрион потянул сеть, отводя трезубец для мощного удара. Он забыл про сомнения, про слова Меттея о пощаде, про слова Спиро о том, что Меттей врёт. Хотел только скорей поразить врага, воткнуть железо в открывшийся бок. Сейчас! Сейчас!
Забывшись, он рванул сеть изо всех сил. Но мирмиллон внезапно бросил упираться. Пользуясь тем, что Акрион тянул его к себе, подскочил вплотную, держа огромный щит перед собой, как таран. Щит плашмя врезался в грудь Акриона, выбил дух. Трезубец, жалко звякнув по дубовой доске, вырвался из руки и улетел куда-то в сторону. Акрион пробежал несколько шагов, едва успевая переставлять ноги. Растерянно огляделся.
И понял, что проиграл бой.
Трезубец валялся в дюжине шагов справа от него, наполовину занесённый песком. Рядом, то и дело наступая на древко, дрались Спиро и его противник, гопломах. Акрион рванулся было к трезубцу, но мирмиллон угадал намерение и в два быстрых шага преградил путь. Лёгким, небрежным движением сбросил с меча сеть. Поддел ногой, отшвырнул подальше. И, враскачку, словно вбивая ноги в землю на каждом шагу, пошёл на Акриона.
Акрион вспомнил про кинжал, который заткнул за пояс перед выходом на арену. Каким-то чудом кинжал до сих пор не выскользнул. Жалкий клинок длиной в две ладони едва ли способен был помочь против тяжеловооружённого мирмиллона с его щитом. Но больше ничего не оставалось. Акрион взял кинжал, как учил Горгий – лезвие плашмя, большой палец сверху. И, выставив перед собой руку, защищённую наручем, пошёл навстречу смерти.
Тамм-та, тумм-та, тамм-та, тумм-та.
Мирмиллон не замедлил шага. Только поднял щит выше, закрывшись почти полностью.
Сеть. Это была его же проклятая сеть.
Огромная фигура закрыла солнце. Мирмиллон пнул по руке, выбил кинжал. Акрион дёрнулся было, чтобы перекатиться, уйти – но враг наступил на грудь, выдавливая из лёгких воздух. Акрион захрипел. Принялся сучить спутанными лодыжками, бить кулаком по жёстким поножам противника. Впустую: тот был огромен, тяжёл, неколебим. Красуясь перед публикой, мирмиллон подбросил меч, перехватил его остриём книзу. Замахнулся.
Кто-то налетел на него сбоку, сбил с ног. Повалил навзничь. Вскочил, приставил трезубец к горлу.
Спиро!
Сеть наконец-то удалось сбросить. Тяжело дыша, Акрион поднялся. Подобрал кинжал. Подобрал сеть – чтоб ей в Тартар провалиться. Подскочил к мирмиллону и набросил сеть на голову поверженного врага.
«Если удастся накрыть голову, по правилам вы победили. Добивать не нужно».
Тамм-та, тумм-та, тамм-та, тумм-та. Зрители вопили так громко, что почти заглушали барабаны, но рокот пронизывал воздух, отдавался в животе. Заводил. Будоражил.
– Победа! – не слыша себя, заорал Акрион. – Мы победили!
Спиро сверкнул глазами из-под пыльных спутанных волос. Костяшки его кулаков были разбиты в кровь, рёбра ходили ходуном. Трезубец упирался средним остриём в кадык мирмиллону, и тот лежал, не шевелясь. Лишь тянул вверх руку с выставленным указательным пальцем: молил о пощаде. Меча не было видно; выронил, должно быть, при падении. Позади виднелся лежащий без движения гопломах – противник Спиро. Нелепо вывернутая рука со щитом мёртво покоилась на песке. Рядом в луже крови валялось копьё.
– Остановить бой! – раздалось позади.
Акрион обернулся. Судья в белой тоге махал в воздухе палкой. Ко рту он приставил воронку, которую отобрал у глашатая, и голос звенел оглушительной медью.
Барабаны и трубы нестройно замолкли. Публика притихла, слышались только отдельные выкрики, которых Акрион не понимал. Лудии, сражавшиеся парами, опустили оружие и замерли, окружённые клубами поднятой в драке пыли.
Судья подошёл к Акриону и Спиро.
– Против правил! – закричал он, тыча палкой Спиро в грудь, отталкивая его от поверженного мирмиллона. – Против правил! Один на один!
Спиро скривил губы. Мирмиллон сбросил с лица сеть и, тяжело опираясь на щит, поднялся на ноги. Акрион невольно отступил на шаг. Сжал рукоять кинжала, спрятал клинок за бедро.
– Вон с арены! – скомандовал судья, обращаясь к Спиро, и указал палкой под арку. – Иди к ланисте. Получишь плетей от солдат! Кто нарушил правила – того секут плетьми. Понял? Ступай.
Спиро помедлил. Бросил трезубец под ноги судье. Повернулся и сделал шаг. Один-единственный. Больше не успел.
Мирмиллон качнулся всем корпусом, тяжеленный щит взлетел в воздух. Дубовая, обшитая кожей кромка угодила Спиро в затылок. Раздался тупой, тошнотворный стук.