Правда о совах. Мадлен
Шрифт:
Латинское название отряда совообразных – Strigiformes – происходит от слова «ведьма».
В первый год учебы Анисы в английской школе к ней, пока учительница стояла спиной к классу, повернулась веснушчатая золотоволосая девочка и спросила, жив ли ее отец.
– Да! – Аниса посмотрела на нее в упор.
– Мама сказала, что твой папа, наверное, умер. На войне. Потому что там, откуда ты приехала, вечно воюют.
– Это неправда.
Веснушчатая девочка прищурилась.
–
Сердце Анисы забилось чаще, руки задрожали. Она возненавидела эту глупую девочку-пирожное как никого в своей жизни. Девчонка пожала плечами и отвернулась.
– Может, ты просто не понимаешь по-английски.
Внутри Анисы будто распрямилась пружина. Она встала со стула и толкнула девчонку, ощутив разряд статического электричества в момент, когда они соприкоснулись кожей. Веснушки девочки растворились в залившем ее лицо румянце и, вместо того, чтобы возмутиться грубостью Анисы, она закричала:
– Фу! Она током бьется!
В памяти Анисы сохранился выговор учительницы и наказание, а весь остальной год стерся, осталась только приносящая злобное удовлетворение картина: испуганные голубые глаза веснушчатой девочки на изрядно покрасневшем личике.
Аниса научилась придавать себе опасный вид, научилась скупыми взглядами, жестами, намеками отпугивать других, и ее оставляли в покое. Она была Девочкой-которая-Приехала-с-Войны, Девочкой-чей-Отец-Умер, Девочкой-с-Силами. Однажды ее попытался поцеловать мальчик, а она оттолкнула его и, глядя ему в глаза, замахнулась пустой рукой и швырнула в него поток воздуха. Мальчик два дня не ходил в школу. Когда он наконец появился и сказал, что подхватил простуду, все решили, что это вина Анисы. Если кто-нибудь из учеников просил ее умышленно наслать болезнь, чтобы прогулять экзамен или занятия, она усмехалась, ничего не отвечала и уходила.
У сов очень узкое поле зрения. Они компенсируют это тем, что поворачивают голову на двести семьдесят градусов.
Иззи осторожно опускает руку на защищенное перчаткой запястье Анисы, прицепляет привязь к свисающему кольцу и смотрит, как Блодавет беззаботно перепрыгивает на предплечье Анисы. Аниса выдыхает и усмехается. Иззи усмехается в ответ.
– Даже не верится, насколько она смирная. Ей с тобой удивительно спокойно.
– Наверное, это потому, что я в самом деле ничего от нее не требую, – подтрунивает Аниса.
– Наверное, – соглашается Иззи. – Или же потому, что ты твердишь о том, как сильно ненавидишь Мата, сына Матовни.
– Фу, подколола!
Иззи смеется, и Анисе нравится ее смех и как она при этом запрокидывает голову. Нравятся густые и жесткие волосы Иззи и то, что она по-разному их укладывает – сегодня они наполовину подобраны под белый с фиолетовым шарф, падающий на спину букетом.
– Он самый плохой, – продолжает Аниса. – Рвет цветы и велит им стать женщиной, а как только та делает что-нибудь ему не по нраву, превращает ее в сову. Как будто... как будто он должен управлять ее сказкой, а для этого нужно менять ее облик.
– Что ж. Справедливости ради – она же пыталась убить его приемного сына.
–
– Ты так хорошо во все это вникла.
– Просто... – Аниса, прикусив губу, смотрит на Блодавет и слегка приподнимает ее, чтобы переместить на руке. Сова раскрывает роскошные крылья и устраивается удобнее. – Иногда мне кажется... что кто-то собрал меня из разных случайных частей и назвал девочкой, а потом Анисой, а потом... – Она пожимает плечами. – Не важно.
Иззи мгновение молчит и говорит задумчиво:
– Знаешь, для этого есть другое слово.
– Для чего?
– Для того, что ты описала, – для собрания разрозненных элементов. Антология. Кстати, «Мабиногион» тоже антология.
Аниса не согласна:
– Сказка о Блодавет – это просто часть другой сказки, сама Блодавет не антология.
На губах Иззи появляется легкая улыбка, всегда наводящая Анису на мысль о том, что ее подруга думает о чем-то или ком-то другом, но отворяет для Анисы окошко в свой мир.
– Можешь воспринимать это так. Но есть еще одно слово для антологии, которое больше не используется. «Флорилегия». Знаешь, что это означает?
Аниса качает головой и удивленно моргает, когда Блодавет бочком поднимается по ее руке и мягко прислоняется к плечу. Иззи улыбается, на этот раз чуть сильнее, больше сама себе, и отвечает:
– Собрание цветов.
Совы летают бесшумнее других птиц.
Когда спустя три года отец воссоединился с семьей в Лондоне, он обнаружил, что Аниса выросла на несколько дюймов и стала немногословной. Мать настаивала на том, чтобы дочь общалась с ней по-арабски, вынуждая ее призывать все свои знания языка предков, из-за чего Аниса предпочла вообще молчать. Это работало ей на пользу в школе, где ее глаза, внешность и слух о ее темной силе приводили одноклассников в трепет. Но с отцом так не получилось – он держал ее в объятиях до тех пор, пока слова и слезы не хлынули из нее вперемешку со всхлипами.
В следующие годы стало лучше. Они переехали в другую часть города, и у Анисы появилась возможность завести друзей в новой школе, стать более открытой и разговорчивой. Иногда она говорила, что ее прошлые попытки пугать людей, убеждая их в том, что она наделена особыми силами, были всего лишь розыгрышем и что сама она в это никогда не верила.
При опорожнении кишечника совы избавляются от всего, что не могут переварить: от костей, меха, когтей, зубов и перьев.
– Уроки?
Аниса переводит взгляд с тетради на мать и качает головой:
– Нет, это валлийский.
– О. – Мать молчит, и Аниса видит, как та мысленно надевает перчатки, которыми берут птиц. – Зачем тебе валлийский?
Она пожимает плечами.
– Мне нравится.
Видя, что мать не удовлетворена ответом, Аниса добавляет:
– Мне нравятся эти сказки, и я хочу наконец прочитать их в подлиннике.
– У арабской литературы тоже богатые традиции... – нерешительно говорит мать.